Невеста Темного принца

— Я выйду замуж за это чудовище, - сказала я с улыбкой, взяла протянутое женщиной пером с наконечником из лунного металла и поставила росчерк в документах о браке.

Р’ран повторил то же самое, а я подумала, что даже наши подписи рядом смотрятся очень символично: его, размашистая, острая и резкая, и моя – мягкая, аккуратная, всегда одинаковая вне зависимости от моего настроения. Аврора, например, все время жаловалась, что когда злится, то обязательно «накрутит» лишних завитушек.

Монстр схватил меня за руку, выволок из зала, даже не дожидаясь обязательного «Объявляю вас мужем и женой». Я собиралась спросить про кольца, но вовремя прикусила язык. Когда бы он успел, если только сегодня вспомнил о моем существовании, и то благодаря Маргарите. Женитьба на мне явно не входила в его планы.

Мысль об этом скрутила живот болезненными спазмами.

Можно притвориться, что мы женаты, но стать мужем и женой понарошку нельзя.

Глава тридцать первая: Р’ран

Никогда в жизни я не чувствовал себя таким раздавленным. Как будто меня погребли под многотонной плитой грязи, которая каким-то чудом меня не задушила, но отравляла своими зловонными испарениями.

Я не был сыном своего отца – доктор оказался прав."

"От момента, когда я впервые услышал эту версию и принял ее за чушь и до полученных результатов анализов, мое отношение к ситуации все время менялось от «да ну на хрен, это не может быть правдой» до «я же всегда был не таким, как они с Лэрсом, я не могу быть одной с ними крови». Присутствие рядом Шпильки как-то незаметно для меня стерло минусовые мысли, заменив их оптимистическим прогнозом. Рядом с ней я был уверен, что в конечном итоге тест покажет, что Р’ран Шад’Арэн - породистая гончая, а не подзаборная псина.

Эта женщина сделала меня слабым. Отравила мою душу ненужной верой.

Поэтому я предпочел держать ее на расстоянии хотя бы какое-то время, пока занимался тем, что вытаскивал из-под обломков свою сраную жизнь, в которой фальшивым было почти все. В особенности моя гордыня.

Я сделал много гнусностей за ту неделю, что держался на расстоянии от Шпильки. Например, сделал чертов тест ДНК для Лэрса, естественно, без его ведома, естественно, незаконно и за большие деньги. Оказалось, что человек, которого я привык считать паршивой веткой нашей королевской крови, был единственным наследником этой самой крови: законным, чистым Шад’Арэном, хоть при этом был же и самым немощным лунником из всех, кого я знал. Потом я собрал в кучу все альбомы с семейными фотографиями, отобрал те, где я был в кругу семьи – таких, кстати, оказалось немного – вынес их на задний двор, сунул в бочку, щедро полили керосином – и смотрел, как превращается в пепел свидетельство вранья. Легче все равно не стало.