Невеста моего сына

У меня подгибаются колени.

Ради таких моментов стоит жить. Такие моменты связывают вместе, именно они превращают двух одиночек в одно целое. Общие воспоминания, о которых ни у кого не хватит смелости рассказать кому-то еще. Это только наша история, которую она творит своими руками у меня на глазах, и я не хочу ее забывать.

— Официально заявляю, отныне я люблю манго больше помидор.

Саша хохочет, не убирая руки с моего члена, а после другой вытирает губы тыльной стороной ладони, потому что сок течет у нее по лицу. Я смотрю на это и не могу отвести взгляд. Впитываю каждой клеткой эту развратную картинку, которая станет моим лучшим воспоминанием, особенно, когда я состарюсь.

Как ей это удается? Как она умудряется быть в одно мгновение такой развратной и одновременно с этим такой простой, самой собой? Настоящей. Не выпячивать губы уточкой, не красить их помадой и даже не носить при этом развратное пошлое белье. Она с такой легкостью воплотила потаенную мужскую фантазию, что я завидую сам себе.

Она прекращает смеяться, перехватывая мой взгляд, и стягивает через голову свою водолазку, оставаясь только в каком-то топике."

"Подождите, так это и есть ее лифчик? Он очень тонкий, вообще без швов. Я мог его даже не почувствовать в тот раз в автобусе, потому что привык к массивным застежкам, которые удерживали большую грудь Алены.

А вот у Саши грудь, хоть и двоечка, высокая, подтянутая. Конечно, она может обходиться и такими топиками.

— Снимай его тоже.

Я хочу видеть ее грудь, хочу на нее кончить, чтобы увидеть на ее теле следы собственной спермы.

Саша тут же раздевается. Ее послушание заводит одинаково сильно, как и ее острый язык, или упрямство, с которым она готова противостоять мне.

Оставшись голой по пояс, она снова обхватывает меня обеими руками у основания. Ведет подушечками до головки, которую облизывает, как леденец по кругу, иногда бросая на меня вопросительные взгляды, вроде «Все ли я делаю правильно?»

Ее губы касаются меня также легко, как в тот самый вечер в Энтеббе, правда теперь она осыпает поцелуями не мое лицо. Но ее нежность, забота и мягкость по-прежнему воспламеняют, как искра стог сена.

Кладу ей руку на затылок и немного подталкиваю ближе, проникая глубже. Ее поцелуи божественны, но я нашел объяснение ее неуверенности во взгляде. Она просто не умеет этого делать.

И не научится, если я не покажу ей как.

— Сильнее.

Перехватываю ее ладонь у основания и веду вместе с ней, показывая, что не надо отпускать головку, а можно сжимать сильнее. Опускаю ниже и сжимаю мошонку, и Саша повторяет с осторожностью и каким-то удивлением первооткрывателя.

Господи, она меня в гроб вгонит квадратными удивленными глазами. Порок переплетается с невинностью и бьет в голову, как неразбавленный спирт.