Невеста сумеречной Тени

?

— Нет, мама, я очень её уважаю, чтобы сделать ребёнка вне брака.

— Ты слишком благороден, сын. Хочешь прикрывать её легкомыслие — пожалуйста. Будто я не знаю, как эти девицы предлагают себя знатным господам, выторговывая таким способом себе местечко потеплее…

Алиса замечает, как я сжимаю кулаки, и уводит меня подальше.

— Не слушай её, Лия, — говорит она, накрывая мои пальцы ладонью. — Тебе не нужно заслуживать её одобрение — просто не перечь. Тем более, что Софья может стать твоей союзницей по части переноса дня свадьбы. Помнишь, о чём мы говорили?

— Гибкость и обходительность, ага. Просто обидно, когда обвиняют в легкомыслии без повода.

Мы проходим ещё две комнаты, догоняя маменьку и Милу. Они обе рассматривают тиару, выставленную в узком стеклянном кубе. Высокие зубцы из белого золота усыпаны крупными бриллиантами. Диадема словно источает лучи света, так горят камни.

— Какая красота, — шепчет Алиса. — В ней выходила замуж сама Софья.

Я уважительно охаю, но даже не надеюсь, что такое великолепие доверят «простолюдинке». Вместо этого иду дальше, просматривая ларцы один за одним. Наконец, нахожу то, что мне нужно."

"На бархатной подушечке под стеклом лежит тиара куда проще первой. Она похожа на ободок из платины, усыпанный сверкающими камнями, в середине которого размещён цветок из девяти бриллиантов поменьше с более крупным десятым в центре. В прошлый раз именно эту диадему мне предлагали на свадьбу, но я вытребовала себе другую: узорчатую корону с крупными изумрудами на концах. Сейчас, если я и впрямь хочу заручиться поддержкой Софьи, стоит к ней чуточку подлизаться.

— Посмотрите, какая прелестная, — говорю я, когда вдова подходит ближе. — Ваше величество, я была бы так счастлива надеть эту тиару на торжество!

Софья недовольно поджимает губы, будто у неё отобрали возможность доказать Эмилю, какая жадная, эгоистичная девка его невеста.

— Что-то ещё? — сухо спрашивает она.

— Вы очень добры, ваше величество, но этого более чем достаточно, — скромно отвечаю я. — Его высочество и так сделал мне слишком дорогой подарок, который я опасаюсь носить на пальце.

— Привыкайте, миледи. Умение носить драгоценности очень важно для членов императорской семьи, — отчитывает меня вдова, и я склоняю голову, принимая поучение.

Ещё полчаса мы бродим по сокровищнице, разглядывая украшения совершенно без цели, пока не доходим до Катарины. Императрица стоит, опираясь на руку Луизы, перед великолепным платьем с трёхметровым шлейфом, тоже закрытом в стеклянном шкафу. Её глаза заплаканы, и, заслышав наши шаги, она испугано оборачивается.

— Простите мою эмоциональность, — говорит Катарина, убирая платок в поясную сумочку. — Я вспомнила собственную свадьбу.