Невеста Стального принца

Разве что шут, вместо того чтобы шутить, кривляться и улыбаться, выглядел таким несчастным, таким печальным, что у меня сердце невольно сжалось.

— Марлен, ты знаешь, кто это? — решила пристать я с вопросом теперь уже к четвертой наине.

— Кто? Вон то чучело? — Девушка проследила за моим взглядом. — Бывший придворный лекарь, Теймен Вертальд, а ныне личный шут королевы.

— Его величество подарил этого Теймена жене, когда тот помутился рассудком, — подключилась Паулина, перестав кидать ядовитые дротики взглядов в спину танцующей Винсенсии.

— Помутился рассудком? — Я вновь посмотрела на шута и снова почувствовала неприятный укол в сердце.

Что значит подарил? Это ведь живой человек, а не игрушка. Впрочем, если в этом мире покупают невест, то живые люди вполне могут стать игрушками. Мы все здесь в какой-то мере игрушки всемогущих.

— Вертальд заявил, что ищет способ исцелять нэймесс и нэймерров и что он уже якобы продвинулся в своих опытах, представляешь? Сумасшедший! — хмыкнула де Морсан.

Я понятия не имела, кто такие эти нэймессы и нэймерры, но поостереглась спрашивать прямо. Может, тоже какие-нибудь чудища вроде болотной шварры? Но от чего он собирался их лечить?

— И за это его величество…

— Разжаловал его в шуты, — закончила за меня первая наина.

— Пусть скажет спасибо, что голову ему за такую ересь не отрубил, — мрачно заметила ле Фэй. — Исцелять чудовищ… И правда чокнутый.

— Он бы лучше себе мозги подлечил, — прыснула Одель.

Непонятно почему, но ее этот разговор развеселил, а вот у меня на душе, наоборот, остался горький осадок. И смотреть на лекаря-шута было жалко.

Поэтому больше в сторону трона я взгляды не бросала. Пила пунш и поглядывала на танцующих, время от времени обращая внимание и на вейров. Были здесь и псы, такие же жуткие, как и мой Морсик, и даже один волк, от которого все разумно держались подальше. Увидела я и коршуна, большого, нахохлившегося, важно устроившегося на спинке трона. Птица явно принадлежала его величеству.

В перерывах между танцами слуги разносили угощения, но мы брали только то, что разрешал брать нам Мэдок и только после его личной магпроверки. Меня его всемогущество на танцы не приглашал и вообще делал вид, что у него не пять, а четыре наины. Уделял внимание всем, кроме меня, и это почему-то выводило меня на эмоции. Злило, одним словом. Мне бы радоваться, что хальдаг хотя бы на время забыл о моем существовании, но настроение почему-то было гадким. А когда церемониймейстер объявил очередной вальс и этот металлический хлыщ навострил лыжи к Паулине, я чуть не плеснула ему в затылок остатки фруктового напитка.