Преданная. Невеста (СИ)

– Ты спятила, Смолина! Хочешь избить меня без свидетелей? Ты аж красная вся…

– А ты идиотка, Березина! – Она тут же переходит на крик. Топает ногой и сжимает кулаки. – Еще два шота и он выебет тебя, облёваную, в туалете. Ты этого хочешь? Судья, думаешь, потом подберет?

Ее слова звучат отрезвляюще. Обида накрывает с головой. Я еле держусь, чтобы не ляпнуть: судья меня сам в клубе выебал. И ничего. Им такое ок.

И мне такое ок. Наверное.

Улыбка сползает с лица. Я дышу учащено. Лиза тоже.

Хочу обойти ее и открыть дверь. Она заступает.

– Какого хера ты от меня не отдолбешься, Лиз?

– А какого хера ты со своей жизнью творишь?

Этот вопрос, наверное, самый болезненный из возможных.

Чувствую, как глаза становятся влажными. Плакать при Лизе – да ни за что. Отталкиваю ее и выхожу.

Трезвею от секунда к секунде.

Поднимаюсь обратно к нашему столику. Плюхаюсь на диванчик. Дрожащими руками хватаю рюмку и выпиваю залпом. Взяв в руки телефон, цепенею.

На экране – пропущенный входящий.

– Тебе звонили. Извини, я со второго взял…

Информация взрывает виски. Я дергано поворачиваю голову к однокурснику-Пашке.

Ты… Блять, какой ты придурок.

– Я не просила, – произношу сдавлено. Он смеется и разводит руки.

– Ты сама сказала, что рада его слышать с девяти и до шести. Я просто передал твои слова.

Еле сдерживаюсь от того, чтобы не раскричаться.

Телефон жужжит. Опускаю взгляд.

Сердце вылетает. Строки плывут.

Не знаю, почему, но эти слова воспринимаются, как облегчение. Их не нужно подтверждать. Не нужно спрашивать, знает ли он адрес и где оставит машину.

Если меня не будет на парковке через пять минут – мне просто передадут трудовую книжку.

Я блокирую экран. Смотрю перед собой. Не вижу ни черта. Только шелуха. Вокруг сплошная шелуха.

Чего ты хочешь, Юль?

– Пойдем танцевать, Березина, – Паша хватает меня за руку и тянет. Я дергаю ее назад.

Получаю удивленный взгляд. Брови вверх.

– Что, судья запретил?

Выдергиваю запястье. Встаю с диванчика. Меня шатает. Шаг не уверенный. Достаю из сумочки бумажник и бросаю на стол несколько тысячных купюр. Уверена, этого более чем достаточно.

Дальше – вниз по лестнице. Через танцпол. Слыша оклики за спиной.

Прохожу мимо охраны. Срываю с руки бумажный браслет.

Расфокусированный взгляд безошибочно выцепляет нужную мне машину.

Я убеждаю себя, что сяду в низкую ауди в последний раз. Я всего лишь скажу ему всё, что думаю. Я плохая пешка. Я хочу слететь с доски.

Тарнавский стоит рядом с машиной, прислонившись к ее боку. В руке – сигарета. Затягивается и выдыхает дым в асфальт.

Поднимает голову. Видит меня.

– Юль, – Паша снова тормозит. Ловит. Разворачивает. – Да не иди ты к нему. Ты ж не дворняжка прикормленная, по первому зову… – Он произносит с такой искренней жалостью, что в манипуляции не заподозришь.