Преданная. Невеста (СИ)

Я в жизни не поспособствую его подставе. И я в жизни не наврежу его работе.

Он задел мою гордость, как женщины. Я задену его, как мужчину.

Станет ли легче? Не знаю. Посмотрим…

Дергаюсь и смаргиваю, когда стучит молоточек.

Стороны начинают шуршать бумагами, собираться.

А мы с судьей уходим в совещательную комнату, предварительно анонсировал дату оглашения решения. Оно, кстати, уже написано. Моя работа с кучей судейских правок и пометкой «умница».

Но это – формально. Фактически нас ждет его кабинет. И я туда, честно говоря, идти совсем не хочу.

Ступаю следом по коридору, стараясь не смотреть в широкую, укрытую темной мантией, спину. Он тормозит перед дверью в приемную и открывает ее для меня.

Забота. Почти приятно.

Я юркаю внутрь и откладываю одну из папок к себе на стол.

Слышу щелчок. Разворачиваюсь и смотрю на уровень верхней пуговицы мантии. Тянусь к ней пальцами. Начинаю расстегивать.

Не потому, что делать это по-прежнему тянет разросшиеся до невероятных размеров искренние чувства к нему, а потому, что он не должен заподозрить, что те самые чувства преобразились.

Любить, зная, что тебя обманывают – больно и гадко.

Чувствую лицом пристальный взгляд. Исполняю и эту свою «работу» механически.

– На сколько тебе к Смолину?

Быстро стреляю глазами вверх.

Меня снова позвали на точку.

У меня уже готова информация, которой должна буду поделиться. Все по плану. Все на мази.

Но Тарнавский почему-то на нервах.

Неужели что-то чувствует? Черт. Я же так стараюсь…

Сдергиваю с его плеч мантию и, развернувшись, подхожу с ней к своему шкафу. Вешаю. Задерживаюсь у него, медленно-медленно закрывая дверцу.

Глаза в глаза не хочу.

Играть не так просто, как я себя убеждала. Кроет.

Чувствую затылком взгляд. Дальше слышу шаги. Пару секунд еще верю, что это он к себе в кабинет. Потом понимаю – нет. Ко мне идет.

Состою из одного сплошного протеста. Замкнутая внутри искренняя Юля орет закладывая уши: «не-е-е-ет», а взявшая бразды правления мстительная я засыпает вспыхнувшее пламя песком.

Почувствовав руки на собственном теле, оглядываюсь и даже улыбаюсь.

Губы Тарнавского прижимаются к моей щеке. Пальцы сминают ткань блузки. Раньше я подумала бы, что он боится меня отпускать. Теперь, что он невероятно имитирует. Просто невероятно.

Слегка давит, я улавливаю импульс. Внутренняя Юля продолжает верещать. Я – игнорировать.

Кладу руки на плечи. Подаюсь ртом к его рту.

Чувствую натиск губ. Жар тела. Меня до костей сжирает его энергетика. Стыдно, что я возомнила себя ее властительницей.

Чтобы не тонуть в лживой имитации чувств, я придумала для себя технику инициатив на опережение. Всё делать первой и создавать видимость абсолютного контроля уже с моей стороны.

Поэтому веду кончиком языка по мужским губам. Он отзывается. Сплетаемся.