Преданная. Невеста (СИ)

Делиться безобидной полуправдой. Я не говорила, что отдыхаю с мужчиной. Не говорила, что он снял для нас целую виллу. Не делала маме ошеломительный рум-тур. Не говорила, что высовываю руки в панорамный люк, когда он гонит по нагретым бешеным солнцем дорогам. Что мы купаемся нагишом. Бесконечно занимаемся сексом и признаемся в чувствах.

Но и без этого мне есть, что рассказать.

Слышу, что навесные двери съезжаются, когда отсчет времени звонка с мамой показывает уже почти десять минут. И для нас это нормально. Но Слава…

Господи, о чем они так долго говорят с Власовым? Как мне не переживать?

– Мне пора, мамуль. Я перезвоню.

Скомкано прощаюсь и скидываю. Оглядываюсь. Сердце помимо воли ускоряется. Я отмечаю в нем всё до мелочей. Немного колкий взгляд. Угрожающе-плавные движения. Залом между бровей.

Но он с каждым шагом все яснее избавляется от отголосков того, что меня больше вроде как не касается. Подходит к кровати, расплываясь в опасной-опасной, моей любимой, улыбке.

Я в ответ тоже улыбаюсь. Сердце – быстрее.

Мужские ладони бесцеремонно едут по моим ногам от самых щиколоток и до бедер. Слава скатывает полотенце все выше и выше. До ягодиц.

Опускается коленом на кровать. Я еле-еле приподнимаю таз – собирает влажную ткань на середине ягодиц.

Улыбаюсь, чувствуя, как склоняется.

Целует под коленкой. Выше. И выше. И выше…

– Прячешь меня? – не упускает возможности нежно уколоть. Я в ответ улыбаюсь ярче. Невозможно ни спорить, ни обижаться, ни думать сверх меры, когда он топит в чувственности.

Прижимается губами к бедрам, почти невесомо придерживая ягодицы.

Целует под правой. Я чувствую, как между ног нагревается. Пальчики на ногах сами собой поджимаются.

Киваю, более откровенно выпячивая себя навстречу губам. Чувствую дуновение ветерка – он смеется. Целует опять.

– Может обидеться на тебя, как думаешь? – спрашивает, вжимаясь кончиком носа в кожу и проезжаясь выше.

Я оглядываюсь и мотаю головой.

Глаза горят-горят. И мои. И его.

Мы обмениваемся столпом искр, которые исходят из зрачков, а потом Тарнавский резко вжимается зубами в место, которое навечно отмечено им.

– Слава, больно!!! — и безрезультатно дергаюсь.

Но ему похуй. Он держит мои бедра крепче. Прикусывает еще раз. По телу прохладным покалыванием проходится удовольствие.

Пальцы ложатся на половые губы. Я учащенно дышу и раскрываюсь. Влажная и полная желания.

Он ласкает меня между ног и гладит пальцами мою татуировку.

Я еще сильнее возбуждаюсь, представляя, какой открываюсь сейчас его взгляду.

Кристина на балконе ёрничала, что я скорее всего и наколоть его себе куда-то успела. Но тогда – еще нет. А теперь наколола.