Невеста младшего брата (СИ)

 — Смелее.

Постанывая от собственного неудовлетворенного желания, уже спокойнее ласкаю ее язычок своим, она отвечает. Неумело и чертовски нежно. Ее реснички дрожат, глазки закрываются.

— А ты? — ерзает подо мной, дразня возбужденное тело.

— Потерплю. Давай поспим. Тебе надо. День был очень тяжелым.

Скатываюсь с нее, ложусь на спину. Она подтягивается ближе, кладет голову мне на грудь и водит пальчиком по напряженному животу. Ее рука двигается вниз до мягкой резинки штанов. Член радостно подпрыгивает ей навстречу ожидая прикосновения. Ему снова больно от желания, будто я не давал себе разрядку в душе.

— Р-р-рита, — рычу на нее. — Тормози. Не сегодня, — напоминаю ей.

Ее ладошка останавливается внизу моего живота.

— Вибрирует, — шепчет она.

— От напряжения. Будешь лежать спокойно, сейчас пройдет. Спи.

Ее дыхание постепенно меняется. Прижавшись ко мне голой грудью, Рита засыпает, а я смотрю в потолок стараясь выстроить в голове завтрашний разговор с Ольгой. Если это на эмоциях сделает Лекс, будет беда.

Глава 30

Радомир

Утром тихо вылезаю из-под одеяла. Делаю себе кофе и звоню старшей домработнице, чтобы выяснить, где сейчас моя жена и в целом обстановку дома.

Итого:

Лекса нет. Как уехал с вечера, так еще и не возвращался.

Отцы семейства задерживаются в поездке. Должны прибыть через два — три дня.

Ольга уехала на работу."

"Есть время спокойно позавтракать и собраться. У меня тоже с утра есть дела в клинике, а в обед заеду за Олей и постараюсь поговорить на нейтральной территории без лишних ушей и «адвокатов». А то сейчас начнется. Мама будет стонать и плакать, что семья рушится и внуков она никогда не дождется. Она умеет устраивать такие сцены и демонстрировать нам повышенное давление и страдальческие взгляды. Я не ведусь давно, потому что симуляцию вижу сразу. Тогда она обижается еще сильнее, и я неблагодарный ребенок совсем ее не люблю. Все подруги же нянькаются, а мы вот все сопротивляемся. И доводы о том, что у ее подруг дети семьи создавали по своему желанию не работают.

«Ну Оля же хорошая и любит тебя» — считается весомым аргументом.

Накачав себя раздражением, кидаю чашку в раковину.

Ритка выглядывает из спальни.

— Доброе утро, — обнимаю ее и зарываюсь носом в волосы.

От нее веет домашним теплом и уютом. Хочу так каждый день и взглядов ее вот таких, сонных, влюбленных в меня, настоящих.

— Я сегодня заскочу к родителям, что тебе захватить оттуда? — поглаживаю ее вдоль позвоночника через ткань своей рубашки.

— Одежду.

Поднимает на меня мутный после сна взгляд. Осторожно, подушечками пальцев прикасается к разбитой губе.

— Болит?

— Если поцелуешь, станет легче, — выпрашиваю.

Она подтягивается на носочках и неуверенно прикасается губами к моим. Опять заглядывает в глаза с немым вопросом.