Невеста с характером

Кэролайн отправилась в кабинет, а Рул подставил Вайолет локоток.

— Позвольте?

Вайолет пыталась не замечать, что сегодня он выглядит лучше, чем накануне ночью, глаза больше не сонные, а живые, блестящие и ярко-голубые. Шейный платок повязан безукоризненно, а темно-синий сюртук замечательно обтягивает его широкие плечи. От легкой щетины не осталось и следа, теперь он выглядел как настоящий щеголь, в V-образном вырезе рубашки видна была загорелая кожа шеи.

— Миледи!

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он ждет ее, чтобы пройти в столовую. Боковым зрением она заметила усмешку Кэролайн, которая в следующее мгновение исчезла в кабинете.

Она обратилась к Рулу:

— Буду весьма признательна, если ты будешь называть меня Вайолет. Я не привыкла к вашим английским обращениям.

Он кивнул. Его волнистые темные волосы теперь были длиннее, чем тогда, и она вдруг ощутила странное желание погладить его по голове.

Рул засмеялся.

— Вайолет так Вайолет. Но только в том случае, если ты станешь называть меня Рулом.

Поскольку она не собиралась обращаться к нему как к лорду, то согласиться на его условие было несложно.

— Отлично!

Она протянула ему руку, и он повел ее по длинному коридору в залитую солнцем комнату в задней части дома, окна которой выходили в сад. В саду властвовали зеленый мох и кусты роз.

Рул усадил ее за богато украшенный стол из палисандра, подошел к столу у стены, где стояли серебряные блюда, от которых шел аппетитный пар, и наполнил две фарфоровые тарелки.

Ожидая его возвращения, она расправила льняную салфетку на юбке шелкового платья цвета спелого абрикоса и смотрела, как он расставляет тарелки на столе. Аромат яиц с беконом, которые лежали рядом с тостами, обильно сдобренными сливочным маслом, наполнил воздух.

Она глянула на слугу, стоявшего за ее плечом. У него в руках был поднос с серебряным кофейником и фарфоровым чайником.

— Я буду кофе, — сказала она, и слуга поставил перед ней чашку с ароматным напитком. — Спасибо.

Вайолет добавила сахар и сливки и осторожно перемешала.

— Когда я был в Бостоне, я тоже предпочитал кофе, — произнес Рул, отхлебнув из своей фарфоровой чашки."

"— Мой отец научил меня наслаждаться вкусом.

Он поставил чашку обратно на блюдце.

— Уверен, что ты скучаешь по нему.

Вайолет почувствовала, как знакомо сжал ос в сердце.

— Больше, чем можно себе представить.

Рул опустил длинные черные ресницы, как будто хотел скрыть свои мысли. Он приступил к еде, и они какое-то время ели в тишине. Так случилось, что накануне она не поужинала и теперь была ужасно голодна.

Когда Вайолет оторвалась от завтрака и подняла глаза на Рула, то увидела, что он смотрит на нее и улыбается.