Невеста против воли

— Но ты прислуживала на пиру, ты помогала мне, ты касалась меня! — привела я последний аргумент.

— Все это тебе только чудилось, — покачала головой Камила.

Я не знала, что еще сказать. Мне всегда казалось, что я надежно оградила себя от мира мертвых. Много лет я не шагала за край. И вдруг выясняется, что все это время моим лучшим другом был дух. Неудивительно, что даже родной брат меня боялся и мечтал избавиться. Я была слишком другой и не вписывалась в его представления о нормальности.

— Кажется, тебе тоже надо кое-кого отпустить, — Рентон обнял меня за плечи.

— Ты прав, — кивнула я. — Так продолжаться не может.

Настал мой черед расстаться с тем, кто мне дорог. Я учила Рентона, что нельзя тащить прошлое в будущее. Пора последовать собственному совету.

Камила хотела уйти. Она этого не скрывала. Наше прощание вышло теплым. Мы обнялись и даже немного всплакнули.

— Я ни о чем не жалею, — сказала она. — У меня была счастливая пусть и короткая жизнь, а потом долгое и интересное посмертие. Но пора двигаться дальше.

Она отошла на несколько шагов, и я прошептала:

— Прощай.

Дух Камилы тоже превратился в свет, как и дух Эндрю. Она была замечательным человеком и заслужила покой. Надеюсь, там, куда она отправилась, ей будет хорошо.

— Вот и все, — сказал Рентон, — наш черед. Давай вернемся в свои тела. Я уже порядком устал от серости мира мертвых.

— Сперва ты, — я указала на его тело. — Я соединю вас, а потом вернусь сама.

Все прошло лете, чем я ожидала. Вивьен больше не было, и никто не мешал мне воссоединиться с телом.

Я довольно долго пробыла в мире мертвых и потратила много энергии, но после возвращения я чувствовала себя не так отвратительно, как обычно. Это было странно. Мне всегда казалось, что усталость напрямую связана со временем, проведенным за краем. Это была загадка, на которую у меня не нашлось ответа.

Я лежала на кровати, Рентон сидел рядом и держал меня за руку. Окружающая действительность снова радовала звуками и красками, и уголки моих губ приподнялись в улыбке. Как же хорошо быть живой!

Рентон не меньше меня наслаждался возвращением. Он вдруг потянул меня за руку на себя. Я задержала дыхание. По телу разлилось томление, и я всхлипнула.

Наши губы встретились. Поначалу нежно — легкие, почти невесомые прикосновения, осторожная ласка, первые ростки страсти. Потом с напором — сильнее, жарче, настойчивее. Мы оба потеряли головы от того, во что перерос этот поцелуй.

Но вот Рентон отстранился, давая мне возможность отдышаться. И я, тряхнув головой, сказала:

— Больше не надо притворяться, чтобы позлить Вивьен, — мне все чудилось, что он со мной не потому, что хочет, а потому, что так надо. Это беспокоило меня.

— Кто сказал о притворстве? — улыбнулся Рентон.