Лесная невеста. Проклятие Дивины

Дескать, не платила Жижала-река дани смолянским князьям, и не хочет он такой дурной памяти в роду о себе оставить, стать тем, кто жижальцев под чужую руку приведет.

– Так не под мою руку, значит, под угренских князей! Прошли те времена, мать, когда каждый род сам по себе жил и сам собой правил! Теперь надо вместе жить – вместе с заморскими землями торговать и вместе от врагов отбиваться. А для того голова нужна общая, то есть князь. И если не Смолянску, значит, угрянам будет Жижала дань платить, а то и вятичам. Разве лучше чужому корню подчиняться?

– Ох, сынок, тяжело мне! – Старуха вздохнула. – Не мое это дело – князей и земли разбирать. А что делать, если все это – судьба моих детей родных?

– Ты, мать, мудра, правильно рассудишь.

– Ну, дай Макошь мудрости…

Жрицы ушли. Проводив их, Зимобор опять послал к Верховражью Ранослава с несколькими кметями. Тот вернулся и принес ответ Оклады: сегодня он думает с родом и старейшинами и завтра к вечеру даст ответ.

– Ну, обождем! – согласился Зимобор.

– А сдается мне, что эти козлы время тянут, как кота за яйца, – буркнул Красовит.

– До завтра тянут? – усомнился Зимобор. – А какой смысл?

– Может, они к угрянам послали за помощью, – поддержал Красовита озабоченный воевода Корочун. – Раз они с ними почти в родстве. Так, мол, и так, князь Хвалислав, обижают тебя, невесту твою полонили…

– Даже если они сразу за помощью послали, как про нас узнали, то гонец еще до Угры не добрался. – Зимобор покачал головой. – До завтра ничего они не дождутся. А если сами не надумают, значит, завтра ночью будем город брать. Ты, Корочун, как за дровами поедешь, прикажи несколько хороших бревен вырубить. Все одно топорами стучать, они не догадаются.

– И жердей таких, покрепче, – добавил Любиша. – Зарубки сделаем, на стены лезть сподручнее.

Короткий зимний день скоро прошел, стемнело. Еще в сумерках поднялась метель – не слишком сильная, но мелкий снег сыпал густо, и в нескольких шагах ничего не было видно. Дозорные десятки несли службу, наблюдая за городом и оглядывая окрестности, но сквозь снег не видели даже обрыва над рекой.

Зимобор сидел в углу, который вчера занимала беспокойная беглянка. Ему вспоминалось вчерашнее видение. Младина была прекрасна так, что даже в воспоминаниях от ее красоты захватывало дух. Ее помощь неоценима: венок помог ему справиться с ведуном и тем подружиться с сежанами, он же привел на его сторону Макошиных жриц. И даже если жрицы не уговорят жижальцев сдаться, венок Младины обеспечит ему победу в открытом столкновении. Но почему так тяжело на душе, почему мысль о покровительстве вещей вилы не радует, а угнетает?

Он понимал, что красота ее облика существует только до тех пор, пока она хочет казаться ему прекрасной.