Лесная невеста. Проклятие Дивины

– Зачем? – Изумленный десятник оправлял пояс и плащ, и видно было, что он не верит своим глазам. – Княгиня, куда ты?

– Не твое дело. В святилище, – подумав, добавила Избрана, понимая, что хоть какое-то объяснение дать надо.

– Одна? Ночью?

– Раз иду, значит, нужно! – Избрана строго взглянула на него. – Не твое дело, Травко, рассуждать, куда и когда княгине идти! Твое дело ворота сторожить и открывать, когда прикажут!

– Да я разве… Только как же ты одна пойдешь? Княгиня! Да мало ли что! А если эти подойдут! Белуга, буди Стожара, идите вдвоем – проводите княгиню!

– Не нужно меня провожать.

– Ну…

Тем временем ворота открыли, Избрана вышла, но Белуга и Стожар потянулись за ней. У них в голове не укладывалось, что княгиня среди ночи, да еще когда под боком огромное вражеское войско, пойдет к святилищу одна! Конечно, двое кметей мало чем ей помогли бы, но большего десятник сделать не мог, а на душе будет легче.

Ворота детинца перед ней открыли быстрее: здешние дозорные тоже удивились, но все же у княгини могли быть свои причины отправиться в святилище даже ночью. Двое кметей так и шли за ней, и десятник у городских ворот решил, что она сама взяла их с собой.

Но, оказавшись на берегу, Избрана пошла вовсе не к святилищу.

– Я иду к моему брату Зимобору, – отчеканила она, обернувшись к провожатым. – Хотите – идите со мной, хотите – возвращайтесь. Но будет так, как я сказала. И больше я от вас ничего слышать не желаю.

Кмети переглянулись, промолчали и, помедлив несколько мгновений, пустились догонять княгиню. Торопливо миновав молчащие, вымершие дворы, Избрана оказалась в поле и тут замедлила шаг. В этих лесах она два или три раза бывала на охоте, но где находится Заев лог, не знала.

– Туда, княгиня, правее по тропочке, – махнул рукой Белуга."

"Она послушалась, потом и вовсе велела кметю идти вперед и показывать дорогу. Жаль, не догадалась взять факелов. Правда, тогда их увидят… но она хотела, чтобы их увидели! Избрана не думала заранее, что скажет брату, не пыталась представить, каким он теперь стал. Она хотела скорее увидеть его, и тогда все станет ясно.

Они шли вдоль берега Великой, миновали несколько покосившихся рыбачьих избушек, заброшенных и пустых. Когда-то здесь жило довольно много народу, везде на песчаных отмелях лежали долбленки, сушились сети, дети бегали наперегонки с собаками, тянуло дымом и пахло вареной и жареной рыбой. Теперь все опустело, и берег, хоть там еще и стояли осиротевшие избушки, казался таким же дремучим и чужим местом, как самый глухой лес. Проходя, Избрана невольно оглянулась на одну такую избушку и тут же пожалела: в раскрытой покосившейся двери дрожал синий огонек.