Лесная невеста. Проклятие Дивины

 – Нам ведь тоже не слишком нравится жить в лесу. Мы хотим иметь теплый дом, мясо на вертеле, пиво в бочонке и серебро в кошельке. Мы заслужили это, Фенрир меня возьми! И ты дашь нам это – не в Смолянске, так в Плескове. Это нам все равно. Когда ты станешь княгиней в Плескове, ты снова сможешь содержать собственную дружину.

– Так ты, значит, все это время заботился о себе! – Избрана уколола его гневным взглядом.

– А не заботится о себе только дурак! – Хедин ничуть не смутился. – Будь я дураком, я бы не дожил до таких лет. У твоего брата нам нечего ждать хорошего. Он ведь наверняка помнит, как его тогда вечером встретили возле курганов.

– Так ты сам сбежал из Смолянска! А я думала, что ты предан мне! Ведь я спасла тебя от виселицы, ты не забыл?

– Не забыл. Я никогда ничего не забываю, ни хорошего, ни плохого. Чем ты недовольна? Что еще я и ребята должны были для тебя сделать? Мы увезли тебя от врагов, прячем и везем туда, где ты устроишься получше. Ты приедешь не одна, как нищенка, а со своей дружиной. И если нас плохо встретят, мы силой заставим уважать и нас, и тебя! А клясться, что мы готовы на смерть ради твоих прекрасных глаз, – кому это надо? Мы верим в тебя, а это уже немало. Мы верим, что в конце концов ты обеспечишь нам и кров, и еду, и уважение. Мы продолжаем считать тебя своим вождем, хотя ты женщина и проиграла войну! Мы преданы тебе гораздо больше, чем твои смолянские хёвдинги! И если тебе этого мало, то ты не так умна, как я о тебе думал.

– Этого хватит, – обронила Избрана.

Он опять был прав. Варяги остались с ней, когда свои ее предали. И глупо обвинять их в том, что они заботятся и о себе тоже.

– А если он не захочет на мне жениться? – спросила она чуть погодя.

– Тогда наши дороги разойдутся. Там в Плескове есть святилище, которым заправляют женщины княжеского рода. Ты пойдешь туда, а мы найдем себе другого вождя. Там же близко море. А на море есть и торговые люди, и «морские конунги»[16].

Избрана помолчала. Вот она и оказалась не хозяйкой, а пленницей собственной дружины.

– Но ведь это получается ничем не лучше! – в сердцах воскликнула она. – Ничуть не лучше того, от чего я уехала! Брат выдал бы меня за Столпомера, а вы хотите выдать за Волегостя плесковского, а я не хочу выходить ни за того, ни за другого!"

"– Разница есть! – весомо поправил Хедин. – За Столпомера тебя выдавали силой, а за Вольгаста ты выйдешь по собственной воле. Ты сильна духом, и ты сможешь заставить себя сделать то, чего требует твоя честь.