Лесная невеста. Проклятие Дивины

Но теперь отступать было некуда, прятать от себя эти страшные слова стало поздно. – И… ты уверен, что… иначе никак?

У нее перехватило дыхание, она сглотнула и замолчала. Ничего можно было не говорить: Лютомер сам прекрасно знал и понимал все, что она могла бы ему сказать. Невозможно, жутко даже подумать: желать смерти от руки чужака – своему же брату. Пусть сводному, по отцу, пусть рожденному чужеземкой, бывшей рабыней; пусть они никогда не дружили, пусть между ними много чего случилось нехорошего, особенно за последний год, но все же и он, Хвалислав, – сын их рода. Он находится под защитой чуров, как и прочие дети угрянского князя Вершины. А поднять руку на свою кровь – преступление, которого не прощают ни люди, ни предки, ни боги. Даже им – детям волхвы Семилады. Даже ему, Лютомеру – сыну Велеса… Неужели это, о чем страшно сказать друг другу, самому себе, – необходимо? Так ли это? И по чьей вине все сложилось именно так, а не иначе?"

"Уже много месяцев прошло с тех пор, как Лютомер впервые подумал в сердцах: уж лучше бы он умер маленьким, этот Хвалис! Скольких бед избежала бы тогда угренская земля, да и они с Лютавой. Но только сейчас, когда костры перед избушками мелкой веси незнамо какого рода догорали, а мельтешение черных фигурок стихало, когда все решали считаные мгновения, Лютомер снова старался вспомнить все и понять: действительно ли у них нет другого выхода? Когда, в какой день нить судьбы впервые свилась в узелок, после которого вся Макошина ткань перекосилась?

И, как почти всегда в таких случаях, даже он, сын Велеса, самого мудрого и памятливого из богов, не мог нащупать в прошлом этот злополучный день. Такие дни обнаружить не легче, чем найти исток реки, вытекающей из болот – потихонечку, помаленечку. И никто не знает, в какой бурный и мутный поток выльются обыденные, заурядные, ничем не примечательные события. Вот только Макошь ничего не пропускает, и каждой ниточке наших слов и поступков в ее сложном узоре находится место.

– Нет! – зажмурившись и даже на миг закрыв лицо руками, словно прячась от сильной душевной боли, Лютомер затряс головой. Шапка упала, на давно не чесанные русые волосы сыпался с ветвей мелкий снег, делая их совсем седыми. – Нет. Не надо. Я придумал. Сделаем так…

Он повернулся к сестре, крепко взял ее обеими руками за плечи и заглянул в глаза… И взгляд его словно втянул ее в себя; Лютава не успела даже понять, что он задумал, а мир вокруг закружился, вихрь из Нави подхватил ее и мгновенно разъял на тысячи частей, чтобы снова сложить нечто совсем иное…

* * *Сражение шло в полосе света от сторожевых костров – правда, половина из них была разметана и затоптана. Кое-как одетые, в криво подпоясанных кожухах, дозорные и кмети из дружины Любиши отражали нападение.