Лесная невеста. Проклятие Дивины

Они не успели даже подтянуться и толком построиться, как из-за поворота реки к ним навстречу выбежала многочисленная дружина – в первый миг показалось, что там сотня человек, а то и больше.

Это уже была именно дружина, а не сборище чересчур отважных мужиков, решивших, что в этом лесу им никто не соперник. Впереди мчался всадник в шлеме арабской работы, в кольчуге, такие же кольчуги Зимобор успел разглядеть и на трех или четырех всадниках позади него. У всех были щиты, и в руках они сжимали мечи и боевые топоры."

"Выскочив из-за поворота, дружина разразилась громкими боевыми кличами, призывая Перуна, и с ходу ударила по смолянам. Те, едва успев надеть шлемы и взять в руки собственное оружие, под первым ударом прогнулись, но вскоре выровнялись. Звенело железо, трещали разрубаемые щиты, над спящим зимним лесом повисли отчаянные крики.

Зимобор рубил мечом, стараясь прорваться к вражескому вождю в восточном шлеме. Но на узком пространстве реки, где с одной стороны был высокий берег, а с другой – полыньи, возможностей для перемещения почти не было. Свои и чужие в тесноте налетали друг на друга, топтали, ломили и давили. Трещал лед, воеводские кони проваливались, и хотя утонуть на такой глубине не могли, острые обломки льда резали им ноги, и кони бесились, били копытами, оглашая округу истошным ржаньем. И оставаться в седле, и соскочить на лед было одинаково опасно, и сражаться ни верхом, ни пешком было почти невозможно.

Затрубил рог, и чужая дружина стала поворачивать. То ли это было бегство, то ли враги решили отступить, поняв, что в этой свалке они все равно ничего не добьются, а только потеряют людей напрасно. Так или иначе, угряне или вятичи – кто их разберет – по одному выбирались из свалки, бежали назад, за поворот реки, из-за которого появились.

– Ко мне! Смоляне! Ко мне, кто уцелел! – срывая голос, кричал Зимобор, пытаясь собрать всех, кто еще мог сражаться.

Рядом орал что-то Красовит. Кожух на плече у него был порван и заляпан чем-то темным.

Десяток или чуть больше собрался возле Зимобора, столько же – около Красовита.

– Давай за ними! – возбужденно орал Красовит, потрясая мечом. – За ними, давай! Гады! Всех уделаю!

– Куда! Темно уже, как в заднице! – так же орал в ответ Зимобор, то ли ему, то ли кметям. – Назад! К обозу!

Он понимал, что враги, кто бы они ни были, наверняка имеют целью захват обоза. Присутствие большой дружины говорило о том, что в деле замешан кто-то из знатных и богатых вождей, – возможно, и сами местные князья. Кто, кроме князя, мог в этих лесах раздобыть шлем и кольчугу? Ничего удивительного, если угренский князь посчитал нужным захватить обоз с собранной данью и заодно и отбить у смолян охоту соваться в их земли.