Проданная невеста

На том и порешили.

Первое дежурство выпало Риндалю. Блайвор обнял Вику и отрубился почти моментально. Сама она не могла заснуть еще довольно долго, даже тесные объятия возлюбленного не помогали — слишком велик был страх, что повторится вчерашний кошмар. И все-таки как-то незаметно погрузилась в сон.

Ей снилось, она дома с родителями, на Земле. Семья собралась за обедом. Наташка, как обычно, чего-то капризничала и никак не приходила к столу. Маргарита Петровна нервничала, что суп остывает…

И вдруг в единый миг кухня их городской квартиры посерела, истаяла, исчезли и родители, и домработница. А Вика вновь оказалась недвижимо лежащей на сером песке."

"Девушку охватил ужас. Сейчас опять начнется зверское избиение, а потом… Впрочем, пытки не последовало, а «потом» наступило сразу — невидимая удавка сдавила горло. Вика захрипела, задергалась, пытаясь освободиться от душившего ее нечто.

Блайвор проснулся от первого же судорожного движения девушки и отреагировал одновременно с Риндалем.

— Держите ей руки! — Дарнвилл тоже подскочил к кровати. — Она опять себе всю шею издерет ногтями!

Блайвор и Риндаль схватили Вику за руки. Будить ее обычными методами было бесполезно, мужчины перешли к магическим. Все трое разом. Но девушка по-прежнему не просыпалась. Извивалась, выгибалась в последнем отчаянном усилии вдохнуть и хрипела всё натужней…

Блайвор обвел родичей перепуганным взглядом:

— Тварь наверняка поставила какой-то блок! Только я его даже нащупать не могу, не то что убрать.

А ведь блок не даст нам разбудить Вику…

Девушка билась в конвульсиях всё слабее.

Даже во сне у нее темнело в глазах. Пустые легкие горели огнем. В ушах свистел ветер, хотя не было ни дуновения. Сердце бешено стучало, барабаном отдаваясь в голове. Каждая попытка вдохнуть как удар по горлу. А еще тело увязало в проклятом песке. Или это только казалось — в серой темноте, что ледяными щупальцами держала в плену, не разобрать…

Но что-то внезапно озарило серую реальность. В нее ворвался свет и цвет. Желто-белый, оранжевый по краям. Теплый, даже горячий. Он выхватил ее из могильного холода, согрел.

Глаза привыкли к ослепительному свету, снова могли видеть. И Вика с удивлением узрела дракона. Он выпускал пламя струю за струёй, выжигая серую реальность. За однотонным туманом проявлялся осенний лес.

Только дышать Вика по-прежнему не могла. Но уже и потребности не было. Сердце тоже больше не билось. По-видимому, она все-таки умерла. Хотя почему-то по-прежнему видела дракона, пламенем очищающего окружающую ее реальность от серости.

Ее рта коснулись чьи-то губы. Незримые — как та удавка. Но Вика узнала бы их из тысячи, из миллиона.

Наверное, ему сейчас очень больно.