Проданная невеста

За время, что мы были вместе, спустя месяцы, после секса и многого другого, это был первый момент настоящей близости."

"Нас объединило общее горе.

Я ощущала, что эти слезы меняют меня внутренне. Еще не знала как, но то, что теперь буду другой — не сомневалась.

— Это не специализированная клиника. Ребенка надо перевезти, — сказал Руслан. — Вызовете вертолет.

— Нет, ни в коем случае, — врач отчетливо сглотнула, она не имела опыта взаимодействия с сильными мира сего, и не знала, как построить диалог. — Перевозка недоношенного ребенка требует серьезной подготовки. Я не могу рисковать…

— Это я не могу рисковать! — разозлился он.

Меня разрывало между двумя этими решениями. Я боялась за жизнь ребенка, но не хотела ошибиться с выбором. Они оба правы: его состояние нестабильно, но и госпиталь этот — просто ближайшая к моему дома больница.

— Давай вызовем нужных врачей сюда? — предложила я.

— Хорошо, — Руслан крепко сжал мою руку. — Доставьте необходимое оборудование… Вернемся к этому вопросу, когда его состояние стабилизируется. Торопитесь! Главная проблема — охрана.

— Мы пойдем навстречу в любых вопросах безопасности, — заверила его врач. — Но перевозить ребенка нельзя. Я не хочу отвечать за это.

За его возможную смерть, хотела она сказать. Но побоялась. Я поняла по бегающему взгляду.

— Я должен поговорить с братом.

Мы вышли из реанимации. В коридоре нас дожидался Зверь. Увидев меня, зареванную, жмущуюся к Руслану, он дотронулся до подбородка.

— Как ты, принцесса?

Я промолчала: перед глазами стояло беспомощное существо в инкубаторе. Я могла думать только об этом.

— Не трогай ее, — отрезал Руслан.

Меня проводили обратно в палату. Он уложил меня в кровать, укрыл. Зверь уселся на стул в моем изголовье — там он ждал моего пробуждения в первый раз.

— Пытались убить именно ребенка, — негромко сказал Руслан, подавая мне стакан воды с гибкой трубочкой. — Не Лили. Опасность угрожает моему сыну. Мне нужна охрана.

После слез и крика в горле пересохло, я с благодарностью отпила воды и закрыла глаза. После истерики, слез, боли и ада наконец пришло спокойствие. То ли это эмоциональное отупение, когда тело сказало «хватит боли» и отрубило аналоги нервных окончаний в моей душе, то ли меня качнуло к другому концу маятника — к надежде на лучшее.

Руслан говорил не со мной. Я могла лежать, слушать и ничего не решать.

Просто слушать свое тело, и думать о своем сыне.

Нашем сыне.

— Главное — медперсонал, — сказал Зверь. — Если среди наших нашлась крыса, то и здесь может.

Я приподняла веки, обеспокоившись. Руслан стоял, прикусив губу. На лице была такая решимость, словно он готов горы свернуть, лишь бы мы были в безопасности.

— Здесь должен дежурить кто-то из своих. Из семьи, кому мы можем доверять.