Невеста по приказу, или Когда свекровь ведьма

Говорящий Желток — это для сегодняшнего дня уже слишком! Да и не бывает такого! Конечно, не бывает!

Но, к своему величайшему ужасу, я услышала:

Желток поднял голову и смотрел мне в лицо своими рубиновыми глазищами.

— Не вру. Дай сладкий орешек! А то укушу!

Однажды я слышала, как говорил большой черный ворон. Эта речь отличалась от речи попугая. Была более правильной и не такой комичной. Голосок нашего Желтка больше напоминал этого ворона. Но…

Я все еще не верила ушам. Ну, нет! Не может быть!

— Дай сладкий орешек, а то укушу!

Он не оставлял мне выбора, или… я сошла с ума. Но если я, сейчас же, не расскажу об этом Пилар, точно сойду!

Но сначала я подошла к комоду, повернула ключ в дверце. С тех пор, как обнаружилась необыкновенная прожорливость Желтка, Пилар все запирала под замок. Я достала вазочку с засахаренными орехами и дала один грифонышу. Тот спрыгнул на стол, уцепил орех в лапу и самозабвенно жевал, издавая свои привычные умилительные звуки восторга. Только теперь я очень отчетливо улавливала среди них слова:

— Вкусно! Вкусный сладкий орешек! — Он доел и уставился на меня: — Еще сладкий орешек!

Я дала ему еще один и смотрела на Пилар, не понимая, как это все ей объяснить. И как доказать? Ведь, как я поняла, она ничего не слышала. Слова Желтка слышала я одна…

— Барышня, ну, что с вами опять?

Вдруг Желток прислушался, зажал орех в клюв и с быстротой молнии пронесся к своему шкафу. А через мгновение открылась дверь, и я увидела своего мужа в домашнем халате.

Такого я точно не ожидала…

Нужно было видеть лицо Пилар! Она едва не лопалась от радости. С огромным трудом скрывала улыбку, аж покраснела от натуги. Поклонилась Вито чуть ли не до пола и попятилась к двери:

— Доброй ночи сеньору. Доброй ночи сеньоре. Благослови вас бог.

Она протиснулась в дверь и старательно прикрыла створу. Ее бы воля — на засов бы заперла, чтобы никто не сбежал.

Я стояла в полной растерянности. Наконец, спохватилась, запахнула халат на груди. Медный медальон все еще зажимала в кулаке.

Муж приподнял бровь, и мне показалось, что на его невозмутимом лице мелькнуло что-то вроде иронии.

— Разве у нас не брачная ночь?

Было очень странно видеть его вот так: в вышитом шелком халате, подпоясанном кушаком, простой сорочке с глубоким разрезом на груди и мягких домашних туфлях. Это было… неловко.

— Да, но… мне казалось…

Я замолчала, не понимая, что сказать. Все это звучало очень глупо. Значило ли это, что он намерен нарушить нашу… сделку? Ой… Казалось, я разом поглупела. И уши запекло — наверняка они стали пунцовыми. Самое ужасное, я не могла понять, хочу ли этого. Но с уверенностью могла сказать, что он не был мне неприятен. И от этой мысли делалось совсем стыдно.