Невеста по наследству

 — Учти, дела на приисках шли совсем не так хорошо, как Константин желал это представить. Потребовалось закупить новое оборудование для шахт, потом все его экспедиции, возможно, ты и не знала об этом, но они стоили огромных средств…

— Постой, Ратибор, — Ольга Ивановна попыталась собраться с мыслями, — ты желаешь сказать, что оплачивал его экспедиции?

— И не только, дорогая!

Ольга Ивановна хотела сказать ему, чтобы он прекратил называть ее дорогой, но сил у нее хватило лишь на то, чтобы проследить глазами, как ее хромоногий собеседник проковылял к письменному столу и навис над ним и над бумагами, которые грозили ей очередной бедой.

— Твой покойный супруг взял у меня огромную ссуду под высокие проценты, потому что я не слишком верил в ту авантюру, которую он затеял. Надеюсь, ты знаешь о том, что он буквально бредил этим таинственным сверхбогатым месторождением, которое якобы находится в верховьях Чирвизюля. Так вот, — Райкович взял бумаги в руки и потряс ими перед лицом Ольги Ивановны, — тут и оборудование, которое он решил закупить в Америке, и все его экспедиции в поисках призрачного месторождения… Теперь настала пора расплачиваться. Как видишь, сроки выплат по процентам определены одним годом со дня подписания долговых обязательств. А сами долга должны быть выплачены в течение пяти лет. Правда, тут есть одна небольшая оговорка: в случае обнаружения месторождения я становлюсь его совладельцем, а все долги и набежавшие на них проценты само собой аннулируются.

Ольга Ивановна сжала руки в кулаки с такой силой, что заныли суставы, и с вызовом посмотрела на Райковича.

— Мне ясно, почему ты выжидал целых два года и ни словом не обмолвился о долгах Кости. Тебе ли не знать, что у меня нет в наличии таких денег, — она взяла в руки документы. — Насколько я понимаю, только по процентам набежало около трехсот тысяч, и мне теперь нужно будет продать рудники, чтобы расплатиться с тобой, хотя бы по процентам, а что тогда делать с этими шестьюстами тысячами, которые я должна заплатить тебе за оставшиеся три года? Ты намеренно разорил меня, Ратибор, теперь у меня нет никакого сомнения в этом. А все твои рассуждения о великой любви, сострадании — лишь жалкий фарс, которым ты постарался прикрыть свою гнусную сущность."

"— Да, я мерзавец и негодяй, как ты изволила заметить, — усмехнулся Райкович, — но все же я даю тебе возможность избежать нищеты, дорогая. У тебя есть выход…

— Я должна выйти за тебя замуж? Ты это имеешь в виду? — Ольга Ивановна побледнела. — Но ведь я развратная женщина и веду себя, как гулящая девка, так ты, кажется, изволил выразиться?

— Именно так, а не иначе! — с несомненным торжеством в голосе провозгласил Райкович.