Невеста-обманщица

Потом он предложил ей сотрудничество, так как моя Жанин достаточно сильная и сумела вес выдержать. Он сказал, что такова будет ее плата за то, чтобы уехать в Англию, ко мне.

— О нет, Дуглас не мог сделать этого. Он — джентльмен, человек чести. Вы ошибаетесь. Ваша Жанин солгала вам. К несчастью, я не знаю, почему она его сделала; я плохо знаю французский и не смогла понять, что она говорила Дугласу. Я спросила у него, но он сказал, что это не мое дело.

Джордж Кадоудэл планировал держать у себя эту девчонку, пока она не забеременеет, а потом вернуть ее Дугласу. В том, что ему это удастся, он не сомневался ни на минуту. Это не потребует много времени. Все будет происходить с глазу на глаз, а потом он сможет вернуться к операции похищения Наполеона. Но она оказалась совсем другой, чем ему представлялось.

Он покачал головой, вспоминая, как она повела себя с ним в книжной лавке, раскричавшись как сумасшедшая на своем ужасном французском. Да еще чуть не сломала ему книжкой нос. Нос остался в целости, но сам факт был в принципе унизительным. Он смотрел на нее и размышлял. Почему она не кричит, не плачет, не умоляет его о пощаде?

— А что вы хотите сказать, говоря, что слышали ее разговор с Дугласом?

— Это было на балу. Я увидела, что она висит у Дугласа на руке. Мне показалось, что она хочет соблазнить его. Я попыталась прислушаться, или подслушать, если вам так больше нравится, но, как я уже сказала, я не знаю французского. Я сочла это подозрительным и попыталась расспросить Дугласа, но он замкнулся, и мне пришлось отступить. В любом случае Дуглас слишком уважает себя, чтобы нарушить свое обещание. Мне очень хочется пить. Не могли бы дать мне воды?

Он выполнил ее просьбу просто потому, что своим простодушием она сразу обезоружила его. Он развязал ей руки и подал кружку. Он понимал, что делать этого не стоило, но было уже поздно вырывать кружку у нее из рук. Она залпом выпила всю кружку, не заботясь о том, что вода стекает у нее по подбородку. Потом вытерла рот тыльной стороной руки и блаженно закрыла глаза.

— Хотите еще? — услышал он свой голос.

— Да, пожалуйста. Вы так добры.

— Черт возьми, я вовсе не добр. Он вышел, хлопнув дверью, и она услышала, как ключ повернулся в замке. Александра могла поклясться, что он проклинает все на свете сейчас за дверью. И ей удалось уловить по крайней мере один раз “merde”. Значит, и правда, Дуглас выучил ее одному из самых употребимых во Франции ругательств.

Оставшись одна, она вдруг почувствовала, как на нее обрушился холодный, липкий, отвратительный страх. Боже, что она наделала? Она исповедовалась ему, как будто он священник, добрый и всепрощающий. Какая же она дура.