Незавидная невеста

Гвардейцы к этому времени успели спешиться и двинулись вперед, расчищая нам дорогу и оттесняя собравшийся столичный люд.

Толпа оказалась приличной, запружена была вся площадь перед собором, но особой популярностью пользовались ступени, на которых не осталось ни одного живого места.

Правда, внутрь никого не пускали, хотя массивные дубовые двери были приветливо распахнуты, а к ним вела красная ковровая дорожка. Я уже знала, что впереди нас ждала закрытая служба, которую собирался провести сам архиепископ Плесби.

Король и несколько десятков удостоившихся приглашения гостей к этому времени должны были прибыть. Из соображений безопасности мы разделились — их кареты отъехали от дворца, когда девушки только собирались на крыльце. Зато теперь Брайн Стенвей с группой придворных дожидались нас внутри, и я понадеялась на то, что среди них будет и герцог Раткрафт. Мы же стали подниматься по ступеням, кидая монетки приветствовавшим королевских избранниц столичным жителям.

Оказалось, это была древняя традиция.

Монетки этим утром прислал мне Джеймс Стенвей вместе с коротким посланием, в котором сообщал, что отбыл из дворца по государственным делам, но планировал приехать в собор, где мы с ним и встретимся. К тому же он слал мне книгу по Высшей Магии и роскошный букет цветов, к которому прилагалась еще одна записка, на этот раз куда более лаконичная.

«Думал о тебе всю ночь», — вот что было в ней написано, и это бросило меня в краску.

Пришедшая как всегда навестить меня с утра леди Виторина одобрительно кивнула, заметив подарки Джеймса Стенвея, а потом уставилась, подозреваю, на покрасневшую меня.

Неожиданно ее взгляд потеплел, и она заявила, что Боги не даровали ей мужа и семью, зато щедро одарили ее сыновьями. После гибели их родителей леди Виторина вырастила двух мальчиков королевских кровей — Брайна и Джеймса, — а теперь она растит близнецов. И еще — она искренне желает счастья всем своим сыновьям и надеется, что они обретут то, чего она была лишена.

Семью.

Затем посмотрела на меня с таким видом, что я смутилась еще сильнее. Так, словно леди Виторина была строгой матерью, которая оценивала будущую невестку, размышляя, достаточно ли она — я! — хороша для одного из ее горячо любимых сыновей.

Но так ничего и не сказав, леди Виторина сменила тему. Пояснила, что Джеймс прислал мне монетки, чтобы я раздала их беднякам, которые соберутся на ступенях Собора.

…И я это делала — вкладывала в тянущиеся к нам руки или же кидала в толпу, которую старательно теснили гвардейцы, прикрикивая, чтобы не напирали. Такие же монетки бросали идущие рядом со мной Тэль и Элиза и другие девушки.