Незавидная невеста

 — Там чужой!

Но его там уже не было, а режиссер поморщился, наказав мне не дурить ему голову, у него и так уже волос не осталось. И все из-за нас, девиц легкого поведения, так и норовящих придумать проблемы на ровном месте или же забеременеть от кого ни попадя!

После чего буквально доволок до бокового выхода на сцену, на которой уже стояли декорации домов.

— Демоны, чуть было не пропустили свой выход! — заявил нам, потому что, получалось, пришел черед подруг Энносии. — А ну-ка живо!..

Две девицы послушно ринулись на сцену, а за ними побежала и я — потому что он буквально вытолкнул меня из-за кулис. Споткнулась об деревянную распорку одного из «домов», едва не растянувшись, слыша, как мне вслед несутся приглушенные ругательства режиссера.

Это был мой первый выход на сцену, но я тут же взмолилась Святой Истонии, чтобы он оказался и последним.

Впрочем, сразу же вскинула руки, как и мои товарки. Открыла рот, но так и осталась стоять — с раскрытым… Из него, подозреваю, вылетел наполненный отчаяньем хрип — и вовсе не из-за грехопадения моей несчастной подруги Энносии.

Потому что на меня смотрело несколько сотен, а то и тысяч глаз.

Вернее, не на меня, а на сцену, с которой уже неслось дружное пение… Не хватало только моего! Очнувшись, принялась раскачиваться из стороны в сторону, как делали две другие подруги, подпевая…

— Бедная Энносия, бедная Энносия! — выводила я. — Он не стоит твоих слез, он не стоит поруганной девичьей чести!..

Тут девушки замерли, а потом попадали на колени, протягивая руки к висящей над нами голубой портьере, наверное, изображавшей небо. Я тоже бухнулась, после чего на сцену выбежала и сама Энносия — в длинном белоснежном балахоне…

На вид ей было лет под пятьдесят, выглядела она угрожающе, да и комплекция была раза так в три шире моей…

Уставившись на нее, я засомневалась в том, что Энносию удалось бы так просто совратить мятежнику. Вернее, не думаю, что он планировал именно это…

Но тут Энносия запела, и голос у нее оказался настолько звучным и сочным, что у меня снова открылся рот — я даже не подозревала, что человек способен издавать такие звуки!

После чего у меня открылись еще и глаза — куда шире, чем до этого. Потому что, стоя на коленях без дела, я принялась украдкой разглядывать зрителей, а затем уставилась на тех, кто сидел неподалеку от сцены в обитой красным бархатом ложе.

Их было четверо — двое мужчин и две девушки, и я всех их знала. Скорее всего, это была королевская ложа — так вот о каких важных гостях бормотал режиссер!.. В ней присутствовала леди Бэсси Берналь, одетая в золотое платье со сверкающей диадемой в волосах, из-за чего казалось, будто бы Бэсси уже примерила корону Арондела.