Невеста-незабудка

 — У меня снят номер в «Фэрвью». Вы ляжете на кровати, а я на диване.

Отчаяние Лилли усилилось. Перед ней танцевали со своими мужьями ее подруги, Сьюзен и мистер Дженкинсон стояли, держась за руки. Все они излучали счастье.

Куда бы они ни отправились спать этой ночью, их мужья не будут спать на диване.

На Лилли вдруг навалилась усталость, смешанная с отчаянием. Ни танцевать, ни притворяться счастливой у нее просто не было сил. Ее ждет одинокая постель. А утром? Неужели у нее нет другого выхода, кроме как возвращение в Уайтхорс, а оттуда в Сан-Франциско, Ванкувер или Сиэтл? Заболела голова, от усталости путались мысли. Она не испытывала ничего, кроме огромного чувства потери.

— Мне бы хотелось пойти в «Фэрвью», — непослушными губами произнесла она.

Когда они направились к выходу, их догнала Мариэтта, бросившая Счастливчика Джека посреди танца.

— Не волнуйся насчет Лео и Лотти, — сказала она, переводя дыхание. — Они переночуют со мной, Китти дала мне в «Золотом самородке» комнату.

— Спасибо, Мариэтта. — Невероятно, но она напрочь забыла о Лотти и Лео, о том, где они будут спать этой ночью."

"Ринган пошел вперед, но Мариэтта, заметив неестественную бледность подруги и темные круги у нее под глазами, торопливо прошептала:

— Силы небесные! По словам Лотти, я поняла, что ты счастлива, как все обернулось. Ты же не горюешь по Счастливчику Джеку, нет?

— Нет, — со всей искренностью ответила Лилли. — Нет, просто… — Она быстро глянула на ушедшего вперед Рингана. — Он меня не любит, — сказала она дрогнувшим голосом. — Он просто спас меня, как спас бы Эди, или Кейт, или даже Розалинду Нетлшем. Он предложил мне завтра же утром уехать в Уайтхорс, я, наверное, так и поступлю, Мариэтта. Я не могу здесь оставаться, потому что не нужна ему.

Ринган повернулся и, чтобы привлечь ее внимание, издал гортанный звук, который Лилли называла про себя «шотландским звуком».

— Пока, Мариэтта. Если я действительно уеду, буду писать тебе в «Золотой самородок».

И, быстро повернувшись, она торопливо пошла к ожидавшему ее у двери Рингану.

— Не сомневаюсь, вы будете скучать по ней, — мягко заметил он, на этот раз верно истолковав ее печальный вид.

— Да, — давясь слезами, подтвердила Лилли.

— Не надо, — сказал он, осторожно поддерживая ее под руку на ступенях крыльца. Ее горестный вид разрывал Рингану сердце. — Вы просто очень устали. Утром все покажется не таким уж печальным.

Она что-то неразборчиво произнесла, и Ринган стиснул зубы. Он представлял себе все это совсем не так. Он хотел весело танцевать с ней, как другие новоиспеченные пары. А когда они пошли бы в «Фэрвью», он обнимал бы ее за талию, а ее голова покоилась на его плече.

Боже милосердный! Были минуты в «Фениксе», когда он поверил, что все его надежды сбудутся.