Неуловимая невеста

Эмили положила ладонь ему на грудь и откинула голову. Какой-то момент длилось молчание, потом она обольстительно прошептала:

— Вы считаете, что мое влечение к вам вызвано совместной опасностью. — Она обвела языком нижнюю губку и тяжело вздохнула. — Не приходило в голову, что вы можете ошибаться?

Ошибается? Он не сразу понял, о чем она.

Эмили даже не попыталась найти нужные слова, чтобы объяснить, каким неверным было истолкование ее мотивов. Она всегда считала, что дела говорят яснее слов.

Девушка притянула его голову к себе и поцеловала.

Они только что провели вечер, играя в мужа и жену. Убедительно. Без всяких усилий. Безупречно. Теперь он должен увидеть, что только так и должно быть. Что только по этой причине она так хорошо играла роль жены.

Этим поцелуем она словно вливала в него все, во что верила, все, к чему стремилась. Освободить его. И себя.

Она приоткрыла губы, приветствуя его вторжение, придя в восторг, когда он ответил на поцелуй, проник языком в ее рот и дал все, о чем Эмили мечтала. Все, чего она хотела.

Поцелуй длился, кружа головы, лишая рассудка, распаляя желание.

Она откинула голову и тихо ахнула. Плащ соскользнул с ее плеч. Ее руки обвились вокруг шеи Гарета. Его руки сжали ее груди. Властно. Пылко.

Он мял нежную плоть, а Эмили стонала все громче, хотя старалась сдерживаться, чтобы не перебудить весь дом. Он прижался губами к ее шее, а она таяла, как снег на солнце.

Он наступал, она отступала. Пока не уперлась спиной в стену рядом с дверью. Его руки творили чудеса, а Эмили купалась в ощущениях.

Но тут он пробормотал что-то мрачное. Одним движением дернул вниз лиф платья, обнажив грудь. Накрыл губами сосок, и она вскрикнула.

Предательский звук, прозвенев в глубине ночи, вонзился в его душу сотнями кинжалов, и острие каждого было смазано ядом желания и чувственного голода.

Гарет жаждал. Окутанный жаром, изнемогая от растущей потребности, жаждал овладеть ею. И не только. Он жаждал гораздо большего. С ней. Ради нее и ради него.

Сжимая податливое тело в объятиях, наслаждаясь ароматом кожи, почти обезумев от вкуса ее губ, он не думал ни о чем, кроме острого желания.

Мягкие холмики ее грудей, набухшие под его пальцами. Нагнув голову, он стал покусывать ее соски. Она льнула к нему, мурлыча, подгоняя его, возбуждая примитивные инстинкты.

Он чуть пригнулся, подхватил ее ногу и, подняв, положил себе на бедро. И снова нашел ее губы. Рука скользнула вверх и нашла упругую ягодицу.

Поцелуй становился все более жадным. Алчным. Исступленным.

Пьянящая смесь голода, желания и страсти. Она прильнула к нему, окончательно теряя голову.

Он сжал ее щиколотку, проник под нижние юбки, обвел пальцем кружевную подвязку чуть выше колена и поднялся выше.