Неуловимая невеста

Думаю, познакомившись с «кобрами» и их свирепостью, а также потеряв двоих, теперь он менее склонен еще раз схватиться с нашим врагом.

Сражения подобного рода — это не забава. При воспоминании о вчерашнем я дрожу. Кровь, сталь, жестокая смерть никогда не были в списке моих любимых вещей. Однако это было необходимо, иначе мы все погибли бы. Так что вряд ли стоит слишком роптать. Англичанки, попавшие за границу, должны быть жизнерадостными. И я пытаюсь быть таковой.

Я только что вернулась с дежурства у гамака Джимми и с радостью пишу, что он наконец очнулся. Хотя всем нам удалось выйти невредимыми из схватки, несколько матросов были ранены, и нам пришлось их лечить и перевязывать, но Джимми поначалу нигде не могли найти.

Мы с нарастающим ужасом продолжали поиски, опасаясь, что он упал за борт, но Бистер наконец нашел его под телами убитых. У него тяжелая кинжальная рана и большая потеря крови, но Гарет предположил, что угрозы жизни нет, и оказалось, что Джимми просто потерял сознание. Но не приходил в себя до самого утра, когда Арнии и Доркас удалось влить ему в горло немного бульона. Потом он снова лишился чувств, и мы снова испугались, потому что последствия увечий головы трудно предсказать.

Теперь он очнулся, и Бистер поддразнивает его, так что, хотя на выздоровление понадобится не один день, надеюсь, что он поправится без каких-либо тяжелых последствий.

Какое облегчение! Джимми — один из моих людей. Если он или кто-то из моих людей погибнет, я всю жизнь буду терзаться сознанием вины.

Представить страшно, какая тяжелая ответственность лежит на широких плечах Гарета. Он очень долго был полевым командиром и прослужил в армии более десяти лет. Я лишь недавно стала по достоинству ценить все то, что он и другие, ему подобные, делают во имя нашей страны. И сколько всего ложится на их совесть после каждой битвы! Это нелегкое бремя, и все же они никогда об этом не говорят.

Не могу не задаваться вопросом, какой тяжестью лежит на Гарете и остальных троих гибель Макфарлана. Достаточно плохо уже и то, что это гибель подчиненного, но гибель друга…

Должно быть, именно честь помогает им нести эту тяжесть.

Я с новой силой ощущаю тесноту шебеки. Весь вчерашний день и даже сейчас я чувствую необходимость пойти к Гарету, увидеть его, коснуться, увериться, что с ним все в порядке.

Я сумела отвести его в укромный уголок на корме и перевязать раны… вернее, не слишком глубокие порезы, которые, слава Богу, уже почти затянулись, но многое дала бы за отдельную комнатку, предпочтительно с кроватью, пусть даже узкой. А так… я даже не могу поцеловать его. И совершенно уверена, что он никогда не поцелует меня на людях.

Похоже, эта часть путешествия будет посвящена тому, чтобы готовиться к следующей.