Непокорная невеста

— И какой же король вас прислал? — спросила она.

— В каком смысле, миледи?

Папиоль снова принялся вытирать пот.

— Какому королю вы служите?

Он выпучил карие глаза.

— Разумеется, нашему государю, славному королю Генриху. — Не вставая с колен, он попятился назад. — Да сохранит его Господь…

— Если вы — королевский зодчий, то кто же этот человек? — Она показала на Раймонда.

— Миледи, я, не имею чести знать ваших приближенных, — пролепетал Папиоль, не понимая, чем вызвал гнев хозяйки замка.

— Но, может быть, вы видели когда-нибудь эту подлую, лживую физиономию?"

"Папиоль резво вскочил на ноги и попятился от нее. Потом обернулся, мельком взглянул на Раймонда и, по-прежнему не спуская глаз с леди Джулианы, пробормотал:

— Нет, миледи, я никогда раньше не видел этого господина.

Лицо Джулианы залилось краской. Она хотела взглянуть Раймонду в глаза, испепелить предателя взглядом, но тело отказывалось слушаться. Колени подгибались, голова гудела. Вскинув с трудом руку, она прошипела:

— Убейте его!

Сэр Джозеф перестал хихикать. В зале воцарилось гробовое молчание, а мастер Папиоль бухнулся в обморок.

— Господь с вами, Джулиана! — воскликнул Хью.

— Убейте его! — повторила она.

— Джулиана, так нельзя. Можно ли убивать человека лишь за то…

Она перебила барона:

— Сейчас я покажу, можно или нельзя.

С этими словами она схватила со стола острый, как бритва, столовый нож и двинулась к Раймонду. Тот благоразумно попятился, однако довольно скоро уперся в стену. Джулиана замахнулась ножом, но он поймал ее за руку.

— Позвольте мне представиться, миледи, — учтиво сказал он.

— Не позволю! — Она вырвала руку и попробовала нанести удар ножом. — Я хочу, чтобы твой безымянный труп закопали за церковной оградой.

Он снова поймал ее за руку и прошептал Джулиане на ухо:

— Я Жоффруа-Жан-Луи-Раймонд граф Авраше.

Она похолодела, схватилась рукой за горло.

— Что-что? Я не расслышала.

— Я Жоффруа-Жан-Луи-Раймонд…

Она ударила его кулаком в грудь:

— Не может быть!

Удар был довольно ощутимым, и Раймонд на мгновение задохнулся.

— Клянусь, миледи, что говорю правду.

Его честный, открытый взгляд немного поумерил ее ярость. Гнев сменился страхом, потом стыдом.

Тут она впервые вспомнила о зрителях. Эти люди многое видели за последние часы, дни, недели. Придется смотреть им всем в глаза, хотя очень хочется спрятаться, забиться в щель. Невозможно! Джулиана чувствовала себя бесконечно униженной. Знакомое чувство. Она страдала от него и прежде.

— Милая Джулиана, не смотрите на меня так, — голос Раймонда дрогнул. — Я не хотел вас обидеть.

Она отдернула руку, нож покатился по полу.

— Не смейте так говорить! — гневно топнула она ногой.