Невеста на замену

Ночное небо затянули грозовые тучи, и где-то в дали уже громыхал гром. Приближалась гроза.

На последнем издыхании мы буквально ворвались в густую чащу. Взмыленные лошади хрипели, их бока ходили ходуном, а с оскаленных пастей хлопьями падала пена. Наконец, Савьен смилостивился над нами и придержал своего гнедого, заставляя его сбавить ход. Арлет теперь скакала рядом с нами, ее конь так же выглядел ужасно, казалось, что он вот — вот упадет. Но вер решительно и упорно продолжал вести нас за собой в глухие дебри.

Ночное небо, черное, как сама преисподняя, прямо у нас над головой пронзила яркая вспышка молнии. И следом за ней нас накрыл устрашающий раскат грома. Холодный дождь застучал по листьям дробными каплями, постепенно переходя в косой ливень. Моя меховая накидка почти мгновенно пропиталась водой и стала бесполезной. Я с завистью взглянула на веров: они явно не чувствовали никакого дискомфорта! Арлет почувствовала мой взгляд, обернулась, и ее залитое дождем лицо озарилось ободряющей улыбкой. Я хотела улыбнуться ей в ответ, но мои губы свело от холода. Еще несколько минут — и я точно окоченею насмерть!

Мы медленно продвигались все дальше и дальше, и лес вокруг нас незаметно менялся, становясь все более дремучим и непроходимым.

Это был не тот зеленый рай, напоенный солнечным светом и пением птиц, который я видела в самом начале своего путешествия. Здесь деревья напоминали огромных кошмарных созданий, так изломаны и перекручены были их могучие стволы. Узловатые корни преграждали нам путь, и в какой-то момент мне вдруг показалось, что они нарочно вспучиваются перед нами. Это было невозможно, но я видела собственными глазами, как корявые ветви, лишенные листвы и похожие на скрюченные артритом пальцы, тянулись в нашу сторону, словно разумные существа, пытаясь вцепиться в волосы или одежду. Высокая трава оплетала лошадям ноги, замедляя ход, колючий кустарник появлялся точно из-под земли, вцепляясь в лошадиную шерсть. Это был какой-то неправильный лес: дикий и страшный, и что-то подсказывало мне, что нам здесь не рады.

— Потерпи, — сказал Савьен, заметив, что я держусь из последних сил, — осталось совсем чуть-чуть.

— Я сейчас упаду! — с трудом разжала я сведенные холодом посиневшие губы.

Он озабоченно нахмурился.

— Я не могу посадить тебя с собой, этот конь устал и не вынесет двух седоков. Держись, если тебе дорога жизнь!

Жизнь была мне дорога — и еще как. И выжить было моим единственным желанием на этот момент. А еще в перспективе маячили простуда, пневмония и менингит, но я не стала говорить веру о том, что могу заболеть. Вряд ли он вообще знает, что это такое.

К нам приблизилась Арлет.

— Может, мы останемся здесь и подождем тебя? — спросила она.