Невеста на уикенд

Только вместо того, чтобы проникнуться написанными на его лице извинениями, мне в этот момент до ужаса хочется ему отомстить за его насмешку и бездействие. Да и вообще за то, куда привез и в какое положение поставил.

– Давай руку, Настя.

Ну, я и дала. Цепляюсь пальчиками за его большую и грубую ладонь, и Сокольский и сообразить не успевает, как я всем своим невеликим весом тяну его на себя. Мужчина, теряя равновесие, сваливается рядом со мной в бассейн, матерясь на чем свет стоит, прямо в брюках и рубашке уходя под воду.

– Настя, твою мать! – рычит, выныривая, вытирая ладонями лицо и приглаживая разметавшуюся стильную укладочку. – Какого лешего ты творишь?! – бросает на меня свой чернющий, полыхающий от злости взгляд Илья. – Я тебе помочь собирался!

– Себе помоги, Сокольский, – говорю тихо, чтобы “зрители” нас не услышали, и посылаю взглядом всю свою безграничную “любовь” к его персоне. А потом, и вовсе долбанув по воде, отправляю в его нахальную мордашку целую кучу брызг и, поймав плавающий в воде безбожно испорченный чек, вылезаю, напрочь игнорируя “свекра” со “свекровью” и мелкую зачинщицу всего этого театра абсурда. Иду в спальню, молча глотая слезы и заливая ручьем стекающей с моего сарафана водой их дорогущие каменные полы. 

Честно? Я не представляю, как мы пережили этот день. Женщины моей семьи устроили Насте настоящую проверку на прочность. 

Да, у бассейна не сдержался. Посмеялся. Это было и правда, забавно со стороны наблюдать ее падение в воду, но до тех пор, пока я не увидел в ее глазах слезы. Я и правда, наверное, веду себя, как мудак. Сначала говорю, что рядом и помогу в случае чего, а потом бросаю одной разбираться с фонтанирующими  пакостями дамами семьи Сокольских. Идиот.

– Как водичка, дядь Илья? – хохочет племяшка, а я, стянув с себя рубашку, провожаю взглядом Загорскую в напрочь промокшем сарафане. Ее дрожащие от страха руки до сих пор яркой картинкой стоят перед глазами. 

Это же всего лишь бассейн! Что за черт?

– С тобой мы еще поговорим, – бросаю взгляд на тут же присмиревшую девчонку и в который раз поражаюсь, как у моей кроткой, тихой и спокойной сестрички могло вырасти такое шебутное и непоседливое чадо. – Ты извинишься перед моей Настей.

– Нет, не буду, – топает ножкой Каролина и прячется за бабушку. Конечно, кто бы сомневался. Это ее главная союзница в этой “войне”.

– Илья, не перегибай, – протягивает мне полотенце мать, дожидаясь, пока я выберусь из воды. – Это всего лишь игра. Шутка. Каролине не за что извиняться. Эта Настя...

– Хватит! – перебиваю мать. – Это я перегибаю? – делаю многозначительную паузу. – Может, хватит ее цеплять? Вы за один день умудрились устроить ей здесь ад! – смотрю в глаза родной женщины, которая, ну, не может быть настолько бессердечна. Я уверен.