Невеста на уикенд

Вот кто-кто, а она точно не виновата во всем этом спектакле. И меньше всех присутствующих здесь заслуживает вот таких презрительных, уничтожающих взглядов свысока.

– Вечер окончен, – говорю, глядя матери прямо в глаза. 

– Что ты себе позволяешь Илья?! 

– А ты, – тычу пальцем в притихшую и присмиревшую Анжелу, которая бледнеет буквально на глазах. – Лучше беги отсюда.

– Илья… – слышу вздох Насти за спиной.

– Уничтожу, если еще хоть раз увижу...

Еще пять минут назад дом гудел от гостей, и парковка была сплошь уставлена дорогими тачками, а уже сейчас здесь, в огромной гостиной с богато сервированным столом остались только я и семья Сокольских: Сергей Денисович, Эмма Константиновна и Илья. Инна и Леша предпочли забрать ребенка и тоже уехать в город. Напоследок, сестренка Ильи, бросила на меня извиняющийся взгляд и сказала, что ей плевать на услышанное и с матерью она обязательно по этому поводу поговорит, когда Илья Сергеевич чуть поумерит свой пыл. Потому что сейчас он был настолько зол, что буквально рвал и метал. 

Пожалуй, таким я не видела его никогда. Совершенно. Вся та злость, что за два года работы он выливал на меня – детский лепет по сравнению с тем, как налились кровью его глаза и затряслись ладони, сжатые в кулаки, когда “на сцену” вышла Анжела. Которая, кстати, спешно пакует чемодан.

Я замираю у окна, обнимая себя за плечи, так как неожиданно становится холодно. На улице почти плюс тридцать, в доме кондиционеры поддерживаю комфортную температуру, но я мерзну. Меня трясет. И я не могу сказать, от чего. От того, что сказка вмиг рухнула, или от того, что я уже приняла решение, как поступлю… и это решение заставляет сердце болезненно сжиматься, словно в тисках. А глаза щиплет от замерших в них слез. Почему я все еще стою здесь? Почему я все еще медлю и не ухожу? Может, то, что я собираюсь сделать, глупо, но я не хочу ставить Илью перед выбором. Семья – это самое главное, что есть у человека в этой жизни. И какие бы они у Ильи не были, но они его родная кровь, а я… ну, кто я? Просто Настя. 

Я больше чем уверена, что Сокольский не оценит такого моего самопожертвования, но я не смогу… жить, зная, что из-за меня он поругался с отцом и матерью. А то, что они меня в качестве невестки никогда не примут, более чем понятно из разговора, который вот уже полчаса ведется на повышенных тонах.

– Ты понимаешь, что опозорил нас перед всей семей?! Перед партнерами и друзьями твоего отца?! Как ты мог сделать такую глупость, Илья! Притащить... – визжит Эмма, выдавая такие ноты, словно ногтем по стеклу, и морщится. – Притащить сюда свою секретут…

– Хватит! – перебивает ее Илья, не дав произнести очевидного.

“Секретутка” – именно так. Еще и тварь продажная, попросившая чек за свои услуги. Фу, противно. Чувствую себя шлюхой.