Невеста на один день

Картер выглядит убийственно; его ладони лежат на столе, в то время как сам он наклоняется вперед, огрызаясь на Коннора и Хантера.

– Ни за что. Вы не заберете его. Я работал над этим делом. Оно – мое. – Он бьет себя в грудь кулаком, как горилла, пытающаяся напугать потенциальную угрозу.

Хантер выглядит совершенно невозмутимым.

– В этой сфере федеральные полномочия превыше всего, а не какой-то городской хрен, который хочет сделать себе имя, – холодно усмехается Хантер. – Хочешь привлечь к делу наше начальство?

– Я месяцами работал над этим гребаным делом, – цедит Коннор сквозь стиснутые зубы; он настолько напряжен, что челюсть выглядит точеной. – Ты свалился на голову и все испортил. Тебе повезет, если после разговора с начальством у тебя вообще останется значок.

Коннор поворачивается, видит меня. Я замечаю ошеломленную реакцию: он понимает, что я только что слышала произнесенные им слова. Я все еще перевариваю информацию; кусочки головоломки сходятся в моем сознании, как сюжетные точки в книге, закручивающиеся в повороты и неожиданный финал.

Только мое имя на его губах приводит меня в чувства.

– Ты… как долго ты собирался мне лгать? Чертов лжец.

Я знала, что он врун, но по глупости думала, что он больше не обманет. Что ж, лжец всегда остается лжецом. Коннор – не мелкий воришка. И не похититель произведений искусства.

Он федеральный агент под прикрытием.

Он не хотел, чтобы я знала. Он скрывал все это время.

Ярость закипает в жилах; ноги двигаются по собственной воле: я собираюсь снова на него накинуться. На этот раз за то, что он украл нечто еще более ценное, чем моя рукопись. Он украл мое сердце. Этот глупый доверчивый орган, который сейчас слишком быстро бьется в груди.

– Мисс Вудсток? – перебивает детектив Картер, явно не получив от Коннора и Хантера полной информации. Его губы кривит самодовольная ухмылка. – Дайте-ка угадаю, вся эта история с «украденной рукописью» – своего рода пиар, связанный с кражей «Черной розы»?

Он делает кавычки пальцами, когда говорит о том, как я потеряла свою книгу, так же снисходительно, как в тот первый вечер, когда я пыталась заявить о краже. Выражение его лица – толчок через край, которого мне не хватало. С воплем валькирии я бросаюсь на детектива Картера, царапая и скребя обгрызенными от стресса ногтями его лицо.

– Какого хрена? – кричит он, пытаясь меня оттолкнуть.

– Ты должен был помочь мне в тот первый вечер! Ничего бы этого не случилось! – Я кричу, пока боль выплескивается вместе с гневом.

Коннор и Хантер хватают меня, оттаскивают от детектива Картера, просят появившихся офицеров не вмешиваться.