Невеста Моцарта

Девчонке только её пророчеств не хватало! Я так стиснул зубы, аж челюсть свело.

— Нет, не ради предсказания. Ради вас. Сказала, что это важно. Если она вспомнит больше, у вас будет какая-то важная информация.

— И как? Вспомнила? — усмехнулся я.

Тебе Антоний прогиб не засчитан. То, что вы поехали якобы ради меня, ничего не меняет. Это девочкам можно дурить, нам — нельзя. Мы за них в ответе.

— Я… я не знаю, — промямлил он.

— Да неужели? Стоял рядом и ничего не видел, не слышал, кроме того, что это была бандитская разборка, и что там ещё? — прокрутил я в руке верную старушку Берту, и она жёстко и точно легла в ладонь.

У-у-у. Я покачал головой. Эка парнишку штормит от страха-то. Но уроки усваивает быстро: свой пистолет не бросил, но и на меня не поднял.

— О чём ещё вы говорили с Евгенией Игоревной? — я подышал на ствол Беретты, протёр его рукавом и, не услышав ответа, поднял глаза. — Я задал вопрос.

— Простите, шеф. Но я не могу об этом говорить, — удивил он меня ещё больше.

— Не понял, — хмыкнул я. — Ты отказываешься отвечать?

— Нет, шеф. Всё что угодно, если это касается меня. Но если девушка делится сокровенным…

— А она делилась с тобой сокровенным? — Я зло скрипнул зубами. Каков рыцарь! — С чего бы?

— Ей больше не с кем. И, простите, но я скорее умру, чем выдам её секрет.

— Ну что ж. Тебе не кажется, что у тебя есть такая возможность? Прямо сейчас.

— Шеф, я… — попятился он, хотя дуло Беретты по-прежнему смотрело в пол, а не на него. — Вы можете меня убить, но я всё равно не скажу. Не могу.

— То есть увезти мою невесту чёрт знает куда ты можешь? Провести с ней несколько часов наедине — можешь! Врать мне в глаза — без проблем! А сказать правду — кишка тонка?

— Шеф, это… неправильно.

— Чего? — скривился я. — Скажи ещё: неблагородно. Или, может, думал, я вызову тебя на дуэль? Сразимся за честь дамы?

— Я… я бы не посмел.

— Нет, ты как раз посмел. И ты знал, что я такого не прощаю. И всё же сделал. Зачем?

— У меня не было никаких задних мыслей, клянусь! Она была расстроена. Плакала. Ей было очень одиноко и плохо. И лучше бы на моём месте оказались вы. Она точно хотела, чтобы это были вы, но рядом был только я, — она даже перестал дрожать и выпрямился, глядя мне в лицо.

Я глубоко вздохнул, не сводя с него глаз.

И протянул лист с фотографией.

— А чего ты хотел, когда оставил это дерьмо на моём столе?

Он побледнел, но не сказать, чтобы смертельно. Словно этого разговора он ждал. Сглотнул.

— Как вы узнали, что это я?

— Блядь! — хмыкнул я, бросая лист.

— Да, да, я знаю, что вы Моцарт и этим всё сказано. Но как?

— Здесь я задаю вопросы, — смерил я его ледяным взглядом. — И я спросил какого хера?

Он набрал в грудь воздух и резко выдохнул. Обречённо, но не испуганно.