Невеста Моцарта

— Стой! — подскочил Патефон.

Чёрт! Это никак не входило в мои планы — привязываться к девчонке.

— Ты же помнишь Глюка? — остановился Колян передо мной.

— Нет, — помотал я головой, отгораживаясь от него дверью сейфа. И достал коллекционную Беретту.

Единственное за что я не любил треники: в них за поясом не держался ствол — своей тяжестью стягивал штаны вниз. Я взвесил в руке хромированную старушку: больше килограмма с патронами. Сунуть в карман? Раз интуитивно захотелось схватиться за оружие — надо бы верить своей интуиции. Но я подумал про гостиницу, большую кровать в номере, почувствовал лёгкую ноющую тяжестью в паху… Женька с сестрой такие разные… Но не тащить же на поблядушки ствол. И вернул Берту, как ласково я называл волыну, на полку.

— Ну, Глюк. Нарик бывший, — всё ещё пояснял мне Колян, когда я захлопнул сейф. — Его Лука как петуха держал. Не ёб, конечно, это он свято только с бабами, ну то есть с Марго, — поспешно уточнил он, и я невольно улыбнулся. — А тот у него вроде как в холопах ходил.

Марго, Марго… Гражданская жена Луки. Этому сраному чтителю правил жениться кодекс не позволял, а за другую бабу боялся Марго его бросит. Любил. Но налево ходил, как без этого, втихаря. Мы, конечно, знали, только обмолвиться при Марго ни дай бог — Лука не простит. Вот Патефон до сих пор и заикался, когда про «других баб» говорил.

А Глюк… Я скривился: вроде и помню того Глюка, а вроде и нет. У Луки эти бывшие наркоманы плодились как вши. Он их всех брал на поруки. И всех звал Глюками. Один Глюк дрова рубил для бани, другой — эту баню топил.

И снова мысли упрямо вернулись к Марго. Марго? Я задумчиво посмотрел на Коляна. Но вслух ничего не сказал.

— Ну и? Так что Глюк?

— Фотоаппарат ему этот Лука подарил. И пацан ходил всё снимал. Ну же, Серёга, неужели не помнишь? Худющий такой, белобрысый парнишка.

Я поднял глаза к потолку, подумал.

— Да хуй знает! Они мне все на одно лицо. А сейчас он где?

— Так завалили его, вместе с Лукой.

— Блядь! — выдохнул я, словно мне дали под дых. — Какого хера ты сразу то не сказал? Этого я, конечно, помню! Раб божий. Мы же тогда не знали, что на его надгробии написать: у пацана ни имени, ни документов. На него даже дело завели как на неизвестного. Хорошо батюшка, что его отпевал, подсказал. Так и написали: «Раб божий Глюк».

— Ну вот, видишь! Знал, что вспомнишь, — обрадовался Колян.

— А фотоаппарат его где?

— Так хер его знает, — снова пожал он плечами. — Мы, когда приехали, его уже не было.

— То есть кто-то его прихва… — я выдохнул, глядя в упор на Коляна, а он на меня. — У кого-то осталась эта камера.

— У кого-то, кто прислал этот ёбаный снимок, — кивнул он.

«И кто стоит за Гандошей», — добавил я про себя.

— Шеф! — нарисовался в дверях Антон.