Невеста Моцарта

И клянусь, к тому времени она будет не просто влажной, ты будешь течь ручьём, а потом хрипеть от изнеможения, извиваться подо мной как последняя сука и выкрикивать самые грязные ругательства, какие знаешь. Потому что я не буду тебя трахать, я буду тебя ебать, пока ты не начнёшь умолять о пощаде…

— А-А-А! Стой! Всё! Всё, я больше не могу, — уткнулась она лицом в подушку. — Я же завтра не смогу ходить.

Я посмотрел на часы. Жаль, что мне пора. А то она бы и сегодня не смогла.

— Жива? — наклонился я, чтобы её поцеловать. — Не слишком жёстко?

— Ненавижу тебя, Моцарт! Скажи, — развернулась она, вся мокрая от пота, тяжело дыша, — тебя же не потому зовут Моцарт, что ты всю школу проходил со скрипочкой, а потому что виртуозно владеешь другим смычком?

Я загадочно улыбнулся.

Когда я вышел из душа, она ещё валялась на кровати.

— Тебе разве не надо на работу? — я натягивал одежду.

— К чёрту работу! Закажу себе ещё шампанского, посмотрю какую-нибудь киношку, поваляюсь в ванне с маслами.

— Ни в чём себе не отказывай, — подтянул я её к себе, сочно поцеловал и отпустил. — Я закажу тебе шампанского. До встречи!

— Моцарт! Не бросай меня!

Я остановился. Вот заладили! Одна: нас разлучат, вторая: не бросай.

— Она просто глупенькая маленькая девочка, которой не повезло.

— Зачем тебе Сагитов, когда у тебя есть я? — упрямо стояла она на своём. — Вот только не делай такое лицо, словно я несу ерунду. Я же не дура, Сергей. Она крестница Сагитова, а он на тебя давно точит зуб. Это не может быть простым совпадением, Моцарт!

— Ира, смотри кино, — кинул я ей на кровать пульт. — И прекрати во всём искать скрытый смысл. Мне отдали её за долги. Её отцу нечем расплатиться за мои услуги. А они, как ты знаешь, стоят дорого. Поэтому будь добра, если не хочешь, чтобы девчонка расплачивалась по гроб жизни, не трогай Тоцкого. Он знает, что за ним должок прокуратуре, и этого достаточно. Мне надо чтобы он снова был в деле. Чтобы у него не было другого выхода — только снова быть в деле. Я закончу, а потом еби его, пока тёпленький.

— Ты не представляешь куда тянутся от него ниточки.

— Поверь мне, я представляю.

— Тогда и ты мне поверь. Когда ты засунешь в эту девчонку свой член, она не захочет тебя ни с кем делить. И будет в своём праве, если станет твоей женой.

Бабы! Покачал я головой. Будь они хоть трижды прокурорами, учёными или президентами, мысли всё об одном: о члене.

— Приму к сведению, — улыбнулся я.

— Как? — крикнула она, когда я уже открыл дверь.

— Постараюсь не засовывать в неё свой член… без особой необходимости.

— Я могу поговорить с тобой по секрету, крестница? — мягкая тёплая ладошка дяди Ильдара легонько потянула меня к гостиной.

Крестница. Я невольно улыбнулась. Нет, он не был моим крёстным отцом, тем более он мусульманин.