Невеста Моцарта

— Артур, когда мой день рождения?

— Так ты же это, сама сказала…

— Какого числа? — выкрикнула я.

— Евгень, у меня плохая память на числа. Я…

— Ну да, на даты. Я… — он взял меня за руку, но я вырвалась.

Сколько раз я говорила ему, что у меня день рождения третьего августа и не сосчитать. Третьего, мать его, августа!

— Жень! — крикнул он мне в след. — Женя!

Я неслась, не разбирая куда сворачиваю: по коридорам, по лестницам, по улице, по аллее. Стучало в висках. Жгло в лёгких. Кололо в боку. Но боль в груди была не сравнима ни с чем. Я упала на лавочку, едва справляясь с дыханием. И, достав телефон, забила в поисковик «авария» и его фамилию.

И первая же ссылка выдала фото двух помятых автомобилей и лежащей на боку фуры.

— Лёвин! — презрительно скривилась я.

«На самом деле фамилия моего предка была Лёвин, — как-то пояснял Артур. — Как и положительного героя Льва Николаевича в «Анне Карениной». Но из-за нежелания типографии возиться с изготовлением литеры «Ё» он не смог отстоять правильное написание имени своего героя. И гневался, что так и не втолковал им, что некто Левин держит аптеку в Одессе, а его, толстовский, Константин Лёвин — помещик-землероб. Так русский аристократ до сих пор и носит еврейскую фамилию…»

— Сраный ты аристократ!

Я в сердцах отшвырнула телефон.

И он бы упал, если бы не попал в Ивана, а у того была отменная реакция.

Сука! Когда я его ждала! Когда все глаза просмотрела! Когда как последняя дура думала, что это он встретит меня на крыше в вертолёте. Он в это время развлекался с какой-то занюханной моделькой?!

— Я — нет, — спокойно и вежливо ответил Иван, — но Сергей Анатольевич…

— Ну, конечно, — всплеснула я руками, не дослушав. — Он же Моцарт! Он знает всё!

Конечно, Неандерталец знал. Именно затем и сказал мне про аварию, хотя мог промолчать, затем и расспрашивал на празднике про Артура, затем и отправил в клинику — очередной раз унизить и посмеяться.

— Знаете, — добавил Иван, — в этом городе говорят: если с неба упадёт иголка, орёл её увидит, лось услышит, медведь унюхает, а Моцарт уже знает где и когда она упадёт.

— Отвезите меня домой, — встала я.

— Хорошо, — невозмутимо кивнул он и подал мой телефон, что так и держал в руках.

Военная выправка, сдержанность, костюм с иголочки. Лет тридцати с небольшим, может, тридцати пяти. А я думала в окружении Моцарта только такая же гопота в трениках, как и он сам.

Иван улыбнулся, когда я достала из кармана, но так и не надела кольцо:

— Спасибо. К родителям домой, — на всякий случай уточнила я и вернула кольцо в карман.

Надеюсь, удастся поговорить с отцом.

В прошлый, когда я приехала за вещами, он был так недоволен тем, что я сбежала, опозорила его на глазах у всех и не выполнила его приказ беспрекословно, что не смог меня даже видеть.