Невеста Моцарта

 — А в том смысле, что…

— Перси, заткнись! — рявкнул хозяин и снова уставился на меня, склонив голову на бок, словно рассматривал диковинную зверушку.

— Тогда вы, наверно, должны знать. Что я… в общем у меня ещё никого не было, — покраснела я ещё гуще.

— Да, я понял, понял, что ты девственница, — он скривился, словно положил в рот что-то кислое и противное. — Но неужели ты всерьёз думаешь, что мне не с кем спать? Или что? Я неожиданно воспылал к тебе какими-то особыми чувствами, что, бля, хочу аж не могу? И теперь буду козликом скакать вокруг твоей бриллиантовой пизды? — посмотрел он на меня исподлобья как на насекомое. На жалкое раздавленное насекомое.

— Но зачем я вам тогда? — я ничего не понимала. Как бы грубо и отвратительно ни прозвучали его слова, ответ меня только ещё больше запутал.

— Перси! Тихо, я сказал! — снова крикнул он. За дверью стихло. Он усмехнулся. — Вот теперь похоже на разговор. Сядь, — показал он на кровать, и я снова послушалась. — Что мне нужно от тебя в точности, я объясню потом. Не волнуйся, ничего криминального или противозаконного. А если в общих чертах: я к тебе даже притрагиваться не собираюсь, но официально мы будем какое-то время помолвлены, а потом поженимся. И ты будешь изображать из себя любящую невесту, потом преданную жену. Поэтому на будущее: никаких других мужиков я, естественно, не потерплю. Будешь сопровождать меня на разные мероприятия и соблюдать прочую светскую ерунду. А когда всё закончится, я тебя отпущу. Мы разведёмся, и ты опять будешь жить как хочешь. Выйдешь замуж по любви и что там ещё насрано в твоей светлой головке. Но всё это уже потом, без меня.

— А когда всё закончится? — спросила я. И пёс, что словно слушал, пока говорил хозяин и, не желал слушать меня, снова громко и требовательно тявкнул и заскулил.

— Когда я решу, — смерил меня взглядом Моцарт и приоткрыл дверь. — Ну, ладно, Перс, иди сюда.

Едва сдерживая радость, в комнату ворвался рыжий с белым корги. Закрутился на месте, повизгивая от восторга и неистово завилял хвостом.

— Ах ты жопа толстая! — присел хозяин и потрепал его за уши. — Наглая рыжая жопа ты, Перси!

— Хорошо, я согласна, — кивнула я, хотя была и не уверена, что он меня слышал. На глаза навернулись слёзы, но не от страха. Собака! У него собака.

— А чего ревёшь? — покосился он.

— Не знаю. Можно? — протянула я руку.

— Персифаль, это Евгения Игоревна, — показал он пальцем. — Она будет с нами жить. Гав! — он резко дёрнулся к моей протянутой руке.

А когда я вскрикнула и отпрянула, заржал. Дурак!

— Да не бойся ты, глупенькая. Он не кусается. Бояться здесь нужно только меня, — усмехнулся он и встал.

Собака! Тискала я персиковое лохматое безобразие, что радостно отвечало мне взаимностью.