Невеста Моцарта

 — Как нехорошо-то, а.

— Сергей Анатольевич! — догнал меня водитель. — Простите, шеф, я не спросил: а мне отлучаться можно?

— Нет, Антоша, отлучаться тебе нельзя, — я замолчал, слушая гобой и покачивая кистью. И только когда затих последний аккорд, в такт ему взмахнул, выждал паузу и продолжил: — Такая у тебя работа. Когда бы я ни вышел, машина должна быть заправлена и исправна, а ты трезв, бодр, свеж и готов ехать. В любое время дня и ночи, если я тебя не отпустил.

— Понял, — застыл он, обдумывая мои слова, и кивнул. — Хорошо.

И снова кивнул, поблагодарив швейцара, придержавшего дверь. Не останавливаясь, поднялся на второй этаж.

А вот там уже задержался: блондинка в красном, получившая по лицу, рыдала, забившись в угол у окна и уронив голову в колени.

— Эй, малыш! — присел я перед ней. — Я могу чем-нибудь помочь?

Она покачала головой и разразилась новым приступом рыданий.

— А мне кажется могу, — я подтянул её к себе, заставил встать и обнял. — Видишь, так уже лучше? — погладил по спине, когда она положила голову мне на плечо.

Святое дерьмо! На ней нет белья? Скользнув ладонью по выступающим позвонкам между лопаток, я чисто из любопытства опустился до самого копчика. Оценил тонкую полосочку стрингов на её попке, толстый ободок обручального кольца на пальце. И, собственно, ничего такого не планировал. Но она вдруг подняла голову. И её припухшие губы оказались так близко от моих.

— Малыш, я… — честно хотел я предупредить, что особо церемонится не буду: загну прямо здесь и дело с концом. Но не успел даже договорить: она присосалась к моим губам как пиявка и… не оставила мне выбора.

Я замешкался всего на пару секунд: в кабинет или в туалет? Но для случайного перепиха с бабой, которая сама вешается, туалет показался мне более подходящим местом.

«Ох, знатно мы сейчас отомстим твоему мужу!» — задрал я платье, наклоняя её к толчку. Пару секунд ушло на резинку, привычным движением натянутую на член. И дама дёрнулась, подаваясь вперёд, когда одним мощным движением я вошёл в неё на всю длину.

Молодая вроде баба, до тридцати, стройная, симпатичная. Но орала так, словно её год нормально не ебли. Или у её благоверного хер с гороховый стручок. Выгибалась как загулявшая кошка, стонала, рычала, насаживаясь на мой член. И только что не грызла санфаянс, прижимаясь к нему щекой.

Сраное дерьмо! Но мне нравилась такая отдача. Сочно шлёпнув её по заднице, я сладко и мощно кончил. Ещё вздрогнул в ней пару раз, ощущая, как она стискивает меня в себе. Переждал эти благословенные спазмы. И, шумно выдохнув, вышел из неё.

Святое дерьмо! Как же хорошо-то, а!

Я выбросил презерватив, отмотал туалетной бумаги, чтобы привести себя в порядок, натянул штаны.

— Ты как, малыш? — вернул на место задранный подол.