Невеста моего сына

Стада ушли дальше обычного, и львицы все чаще стали возвращаться без добычи. Если взрослые львы могут прожить какое-то время без еды, только на запасах организма, то львята — нет. Тогда львицы сделали то, на что обычно не решались из-за страха перед человеком, стали нападать на фермы. Так продолжалось весь засушливый сезон. За это время львицы достаточно обнаглели, перестали охотиться, даже когда стада уже вернулись. Зачем часами выслеживать добычу, если ее можно всегда, гарантировано добыть в другом месте? Конечно, после того, как львов едва не истребили, правительство Уганды ужесточило законы, запретив охоту. Но так ведь и на прайд Шемы никто не охотился. Отравленное мясо, которое подкинули в прайд, львы съели сами.

***

Шема нашлась случайно. Ей было тогда всего полгода. Никто не знал, когда и как она отбилась от матери, но все понимали, что львенок в таком возрасте не выживет.

Случаи, когда львицы принимали в свои ряды чужих котят, невероятно редки. Странствуя по саванне, голодная Шема не раз оказывалась на территориях чужих прайдов, но каждый раз убегала. Если львицы только угрожающе рычали, то взрослые львы, Вожаки стаи, призванные защищать земли и львиц, не были бы к ней так благосклонны.

Охотиться она еще не умела. И перебивалась остатками туш и падалью. Даже разложившееся мясо — нормальная еда для льва, желудочный сок которых переваривает и такую еду в критические моменты. Львицы могут охотиться в одиночестве, но учатся они этому в прайде. Мамы, взрослые сестры берут львят с собой на охоту, отводят им определенные роли и учат.

Шему научить не успели.

Она теряла силы, все были уверены, что она тоже обречена. Но ей снова повезло. Шема наткнулась на молодого льва, изгнанного из своего прайда, потому что пришло время искать собственные земли.

Это был упрямый неопытный молодой лев, но только не в глазах Шемы. Рихаз не хотел принимать ее, не желал мириться с тем, что она стала таскаться за ним хвостиком. Не делился едой, рычал и отбивался от нее, но он тоже был молод, как и Шема. И еще не забыл, как рядом с ним постоянно крутились котята. А Шема была именно такой.

Мы переместились на кровать и говорили, говорили, говорили. Вернее, он рассказывал. Одинцова прорвало, как плотину, и я никогда еще не слышала, чтобы он говорил столько.

— Не знаю, как Рихаз вообще стерпел ее присутствие, — вздохнул Николай, обнимая меня. — Шема была настоящей занозой в заднице.

— А я вот могу понять, — хмыкнула я.

Одинцов закатил глаза. Рассеяно провел по моим волосам, на краткий миг сжимая у корней, а после пропуская через пальцы. Замолчал на несколько минут, пока я не спросила, а что же было дальше?

— Именно Рихаз спас ее от голодной смерти. Научил худо-бедно охотиться, потому что и сам не обладал достаточными навыками.