Невеста моего сына

Я понимаю, что стою возле клуба, в мокрой одежде, что меня трясет, а свою верхнюю одежду я забыла в гардеробе, и при этом я совершенно не могу пошевелиться. В голове набатом стучат слова, что я обещала не возвращаться, а значит, не могу подвести того, кому дала слово. Даже, если это всего лишь охранник, которого я никогда больше не увижу, но сейчас это не важно. Ключевое слово «подвести».

Я всех и всегда подвожу.

Я недостойна нормальной жизни. И отношений.

Сгибаюсь едва ли не пополам, обнимая саму себя, и от калейдоскопа воспоминаний меня прорывает — стоя под дождем в шаге от клуба, я рыдаю. Мне очень жаль ту девочку, что вбили это в голову. Ту девочку, что когда-то была мной.

— Саш?

Он приехал!

Я оборачиваюсь раньше, чем осознаю, что голос был только похож.

Адам как раз вышел из припаркованной машины, и рядом с ним даже топчется какая-то девушка.

— Саш, это ты? Что ты тут делаешь?

Адам, конечно, имеет в виду не клуб и не день рождения Кристины. Только дождливую улицу, посреди которой я реву что есть силы, отпуская прошлое, от которого мне необходимо излечиться.

Голос меня подводит. Я не могу сказать, что все хорошо и тебе только показалось. И, пожалуйста, я не хочу, чтобы именно ты помогал мне сейчас, поэтому я только трясу мокрыми волосами, но Адам уже не смотрит на меня.

— Вход недалеко. Промокнуть не успеешь, — бросает он девушке, а сам вместе с зонтом подходит ко мне.

И тогда же обнимает меня, прижимая к себе.

— Ты вся дрожишь… Боже, Саша, что случилось?

Вместо этого я начинаю рыдать только сильнее. Уткнувшись в такой знакомый запах, я понимаю, что Адам, по сути, не был таким уж плохим. В конце концов, я знала мужчину, куда хуже, чем он.

Просто Адам был не моим мужчиной, но как человек, он не делал для меня ничего плохого. И этому я тоже знаю подтверждения из своего прошлого.

И чего уж юлить, нам обоим были удобны именно такие отношения и такой формат — только выходные вместе. Не только он не интересовался моей жизнью, я ведь тоже мало о нем знала.

А еще я вспоминаю, с каким восторгом, хоть и очень редко, Адам говорил об отце. Из-за того, сколько всего добился Одинцов за свою жизнь, я и представляла какого-то седовласого мужчину серьезного возраста. Столько всего за обычные тридцать восемь просто не успеть, как мне казалось. А он успел. И сделал так, что сын им гордился.

А я это разрушила.

— Господи, Саша. Идем в машину. Ты окоченеешь.

Я не спорю. У меня уже просто нет сил. Не в этом состоянии.

Перед тем, как распахнуть дверь, Адам скидывает с плеч свое пальто и надевает на меня. А после я оказываюсь в знакомой до боли машине. Кажется, прошла едва ли не вечность с тех пор, как я сидела здесь.

Хочу ли я вернуть те дни? Ни за что.

Как никогда ясно понимаю, что люблю другого. Одного конкретного мужчину. Его отца, по закону подлости.