Невеста моего отца, или Останемся врагами

До ярко-красных полос зависти, едва вижу, что рядом с Каем крутится очередная девчонка. До мурашек только лишь от его проникновенного "Ты же любишь читать? Давай почитаем, моя девочка?". И он действительно читает. Меня. Мое тело. Изучает от макушки до пяток. И ему плевать на мои брекеты, плевать на то, что я не вижу дальше своей руки без очков, на россыпь мелких веснушек на носу. 

После работы Скай отвозит меня домой и сам едет на тренировку. Но через час, когда я уже собираюсь спать, неожиданно возвращается и даже залезает ко мне через окно. 

- Миленько у тебя, - нагло заявляет парень, сразу забираясь на мою постель. 

- Да-да, а теперь давай ты уйдешь, а? - я, кусая губы, оглядываюсь на дверь. Мне кажется, что вот-вот откроется дверь, и в комнату зайдут родители. Запереть не могу - замок сломался еще в прошлом году. 

- Уйду? - задумчиво повторяет Скайлар. Ложится на кровать, подперев рукой голову. - То есть ты просишь уйти? 

- Да, я бы не хотела, чтобы тебя застали мои… 

- Иди сюда, - перебивает он, хлопая одной ладонью по покрывалу, будто указывая, куда именно. 

Хилл обворожительно улыбается, потягивается, как сытый хищник, и невинно произносит: 

- Хочу поцелуй на прощание. 

Снова кидаю взгляд на плотно прикрытую дверь. Черт. Завтра же вызову мастера! 

- И ты уйдешь? - недоверчиво интересуюсь. 

- Конечно. После поцелуя. 

На негнетущихся ногах подхожу к нему и жду, когда он поднимется. Только парень и не думает об этом: 

- Садись, Очкарик, - почти промурлыкал. - Я же не кусаюсь, верно? 

У меня появляются сомнения - а действительно ли он выполнит свое обещание? Но я, чуть подумав, сажусь на краешек кровати. И в ту же секунду оказываюсь лежащей. 

- Я соврал, - горячее дыхание опаляяет шею. - Тебя грех не покусать. 

Его зубы осторожно проходятся по шее вниз. До ключицы, а выступающие косточки ласкает языком. 

- Скай, стой, - и я не знаю, просьба это или стон. 

Он поднимает на меня свои глаза - темные, сверкающие, и ухмыляется: 

Я стараюсь. Впиваюсь в свои губы, зажимаю себе рот ладонью, но когда он опускается с поцелуями ниже, с живота на… 

- Лави, милая, - папа откладывает прочь газету, которую до этого изучал, и внимательно смотрит на меня. - С тобой все в порядке? Лавиния? 

- А? - я перевожу рассеянный взгляд со своей тарелки на отца. - Что случилось? 

Папа улыбается и качает головой: 

- Ты добавила соль, вместо сахарной пудры, на панкейки. 

- Нет, не может такого быть… - отвечаю и беру вилку в руки, чтобы попробовать. Тяну в рот, кусаю и тут же поднимаюсь из-за стола. Выплевываю под смех мамы все в мусорку. М-да, блинчики с кленовым сиропом и солью - тот еще деликатес. 

- Убедилась, что может? - отец тоже веселится. 

Я хмуро киваю. Как я умудрилась? И о чем думала? Хотя я знаю, о чем я думала. О нем. О том, что было вчера между нами.