Невеста младшего брата (СИ)

Привет малышам, — кладет ладони на округлившийся животик. — Как тут мои девочки сегодня?

— У нас все хорошо, — заверяю его. — Как прошел твой день?

— Пациента нового привели. Представляешь, они месяц ждали, чтобы попасть на прием именно ко мне. Хороший пацаненок такой, запущенный правда. Попробую поставить его на ноги. Очень хочет ходить. Глеб обещал решить для них вопрос с субсидированием, но лечение все равно обойдется в приличную сумму, — вздыхает он.

— Но ты же ему поможешь? — ныряю в объятия любимого мужчины.

— Постараюсь… Что там у нас сегодня? — заглядывает под прозрачную крышку, на которой собрались капельки конденсата. — Моя любимая вкусняшка, — целует меня в щеку. — Я быстро в душ и будем кушать.

А еще нам надо поговорить. Случившееся между мной и Лексом не отпустило. Этот страх приходит ко мне во сне почти каждую ночь. И чем больше становится мой живот, тем чаще я просыпаюсь среди ночи в ужасе, что Рад все узнал не от меня и сказал, что я его предала.

Мой мужчина очень ждет нашу малышку. У них уже есть своя традиция. По вечерам он читает ей сказки, чтобы дочка сладко спала и давала спать своей маме. Она еще совсем крошка, но уже очень активная. Представляю что будет, когда она появится на свет.

Сегодня я сознательно решила разрушить наш с Радом мир. Не могу больше… У меня не осталось сил тащить это в одиночку. Знал бы он, сколько только за сегодня было пролито слез, пока я уговаривала себя сделать это.

Вот и сейчас меня начинает мелко трясти. Дочка в животике чувствует мамино настроение и пихает меня ножкой в бок. Глажу ее, стараясь успокоить.

— Я готов! — пугает своим появлением Радомир. — Чего такое? Ты чего сникла? Плохо себя чувствуешь? Устала? Ложись, я тут прекрасно могу справиться сам, — шепчет он, прикасаясь губами к ушку.

— Нет, я покормлю. Садись.

Ставлю перед ним большую белую тарелку со спагетти. Сверху на них выкладываю соус. Себе делаю чай и сажусь напротив, наблюдая, как он с аппетитом поглощает мою стряпню.

Отодвинув от себя тарелку, складывает на столе руки, сцепив пальцы в замок, и напряженно на меня смотрит.

— Я тебя внимательно слушаю.

А я трушу и уже хочу снова отложить этот разговор, но опять напоминаю себе, что нельзя больше откладывать. До конца беременности я изведу себя, а это обязательно скажется на малышке. С ней так поступать я не имею морального права и я заставляю себя удержаться на стуле и даже посмотреть Раду в глаза.

— Нам очень надо поговорить, — мой голос сел и превратился в тихий шепот.

Плечи Радомира напряглись и на внутренней стороне запястья повздувались вены. Прокручиваю в голове фразы, с которых можно было бы начать разговор. Каждую из них за эти месяцы я выучила наизусть, но именно сейчас они все кажутся нелепыми, просто ничтожно глупыми.