Невеста мафии

Глава 18

Лидочка покачивалась передо мной на носках до блеска начищенных сапог. На голове черная эсэсовская фуражка с изображением черепа, на шее цепь с железным крестом, в руках тросточка с острым наконечником. Вместо мундира на ней был кожаный корсет, к поясу которого на подвязках крепились чулки в форме офицерских галифе. Я же висел на дыбе, а она тыкала мне под ребро острием своей тросточки.

– Вставай! Да вставай же ты наконец! – требовала она.

В конце концов боль стала такой невыносимой, что я открыл глаза и… проснулся.

Я лежал на охапке сена, а Лидочка трясла меня за плечо. И не было на ней никакой фуражки. И сама она походила больше на жертву Освенцима, чем на гестаповского палача.

– Что случилось? – вскочил я, озираясь.

Трофейный «Бизон» лежал под рукой, и ничто не мешало мне взять его в руки, передернуть затвор.

– Инна! Инна повесилась! – с ужасом в глазах возвестила Лидочка.

Девушка висела на суку большой лиственницы, раскинувшей свои лапы над крышей домика. Судя по всему, Инна забралась на крышу зимовья, привязала к ветке брезентовый солдатский ремешок, снятый с моих брюк, и прыгнула вниз. Удивительно, но на ее лице не было следов пережитых страданий. Как будто в пропасть она шагала с легкой душой или даже полным умиротворением, а смерть наступила слишком быстро, чтобы страшная гримаса успела выступить на лице.

– Твою Матильду! – в привычном своем стиле выругался я.

И осмотревшись, полез на крышу домика."

"– Ты куда? – спросила Лидочка.

– А что?

– Идти надо.

Утро уже давно вступило в силу. Светлое безоблачное небо на штыках высоких деревьев, воздух бодрящий, но уже прогретый солнцем, оголтелый птичий перезвон и тревожный шелест листвы и хвои. Нам уже давно пора находиться в пути, а тут такая заминка. Но не мог же я бросить Инну качаться на ветру.

Труп был еще свежий, кровь не успела остыть в жилах. В какой-то момент мне даже показалось, что прощупывается пульс. Увы, только показалось.

– А как я без ремня пойду?

Я хоть и не старый, но уже опытный опер, и такие ситуации, в которой мне сейчас привелось оказаться, порой провоцировали меня на циничный юмор.

– Ремень сниму, – мрачно пошутил я. – А ее оставлю. Пусть дальше висит.

– А как она без ремня висеть будет?

– А это что, обязательно?

– Нет, – как будто спохватившись, мотнула головой Лидочка.

– Или могилу рыть не хочешь?

– А это нужно?

– Да, но усердствовать не будем…

Я выташил труп из петли, насколько можно аккуратно уложил его на землю. На всякий случай расстегнул плащ покойницы, осмотрел ее полуголое тело. Синяки на ногах, царапины на животе, но все это, похоже, вчерашней давности. А вот на правой руке, на указательном пальце я обнаружил совсем свежий порез. Кровь свернулась совсем недавно.