Невеста лучшего друга

Лишь переметнулся в мою сторону:

– А ты, я так понимаю, адвокатишка? Что, пригодилась тебе твоя работа? Будешь мстить мне за якобы испорченное детство? – яд так и капал с его языка.

Но мне было абсолютно плевать на его реакцию

– Ну, что ты, папа́. Совсем нет. Я тоже здесь всего лишь свидетель. Адвокат у нас совершенно другой, и мне очень жаль, что ты из-за своей самоуверенности не догадался проверить, – улыбнулся, словно уже победил и закончил дело.

В этот момент Анатолий появился в дверях. Отчим мгновенно узнал его и побледнел.

– О, Вадим Соловьёв. Рад вас видеть. Снова.

Наблюдаю за самым мерзким мужчиной на Земле – отчимом моего любимого. И так мерзко становится на душе. Он отвратителен и ужасен. И сейчас он даже не пытается скрывать свою истинную натуру.

И почему нарциссическое расстройство назвали в честь такого милого и красивого цветка нарцисса? Он ведь безобидный. Красивый, белый, привлекающий внимание. Разве что не пахнет совсем… Может в этом причина? Снаружи красивый, а по факту пустой?

Мне же такие люди казались зачастую ядовитыми. Так что аконит, цветок, который выглядит куда симпатичнее нарцисса, подошёл бы больше. Ядовитое растение, которое раньше использовали для отравления стрел. Да и пчёлы, говорят, травятся, если набирают пыльцу с этого цветка.

Так, Лиза, соберись. Понимаю, ты впервые в зале суда.

Когда в коридоре появляется Анатолий, Вадим Соловьёв неожиданно замолкает. Как будто одно только появление значимого для него юриста, заставляет его нервничать. Ага. Значит, не чувствует себя правым.

– Дорогая, ну к чему этот фарс, – неожиданно обращается он к супруге, которая хочет стать бывшей. – Я всё осознал. Давай попробуем начать сначала?

Наблюдаю за будущей свекровью. Она сначала дёргается, словно почти поверила, но затем, тряхнув головой, отвечает:

– Дорогой, надо было раньше думать. Ты предложи лучше своим шалошовкам начать сначала. Возможно, одна из них согласится, – мужчина кривится, и на его лице появляется гримаса гнева. – То, что ты бесплоден, не позволяет тебе изменять направо и налево.

– Если это единственная проблема…

– Не единственная, – перебивает его женщина, а затем, когда открывается дверь, она смело заходит в зал суда.

– Ну и тварь, – бросает Соловьёв-старший.

– Я обязательно передам это маме, – смеётся Ярослав. – Как думаешь, ей понравится?

– Как смеешь ты, щенок, ко мне тыкать?! – рычит он, и я рискую вмешаться.

Утягиваю Ярослава следом, чтобы тот, чего доброго, не ввязался в драку. Потому что даже мне, девочке, которая никогда не была пацанкой, очень хочется ударить зазнавшегося мужика.

Повторяю, про себя, что это психическое расстройство на него так влияет, но мне совершенно не помогает: он раздражает, несмотря ни на что.