Невеста конкурента

Наклонился и уперся руками в подголовник. — Эмма, бизнес Шварца вот-вот рухнет. Зачем он тебе? Или из тюрьмы его ждать собираешься?

— Почему рухнет? — запрокинула голову. Он нависает надо мной, лицом к лицу. Ощущаю жар его тела, которое касается меня.

И голова кружится.

— Потому что, — Артур коснулся моих волос, и я не шевельнулась, продолжала смотреть в его глаза, наблюдая, как черный зрачок заполняет светлую радужку. — Фуршет помнишь? В ресторане, откуда ты через окно улепетывала. Иностранцы. Фирма, что вошла в состав компании Шварца. Та фирма принадлежит мне, — его рука спустилась по волосам ниже, к отвороту моего пиджака. Его лицо оказалось почти вплотную к моему, на губах ощутила его дыхание. — Я потоплю его компанию. И засажу его. Выбирай, Эмма. В чьей постели останешься.

— За что ты ему мстишь? — задала вопрос снова, стараясь не думать о его наглых словах, о его непозволительной близости.

— Сначала мы были друзьями, — неожиданно откровенно ответил Артур. — А потом он убил мою сестру.

Он сказал это.

И как точку поставил, рывком дернул мой пиджак, и выскочила пуговица, ткань сползла с плеча. Мы оба опустили глаза вниз, мою голую грудь, неприкрытую пиджаком.

— Так ты без белья? — его голос стал низким, хриплым, в нем удивление вперемешку с черной алчностью. Оттолкнула его и потянула пиджак, одеваясь, но Артур перехватил запястья и поднял мои руки вверх. — А там, Эмма? Под брюками.

— На мне есть… — я соврать не успела, он наклонился и дернул пояс брюк вниз по моим бедрам. Завозилась на диване, извиваясь змеей. — Артур, не трогай!

Его мой крик не остановил, он почти содрал с меня брюки, сомкнул пальцы на лодыжках и развел в стороны мои ноги.

Ужасная, бесстыдная, сводящая с ума поза — я этим мужчиной распята, его взгляд прожигает меня между ног, в самом интимном, самом сокровенном месте.

— Хороша, — выдохнул он и резко опустился на пол, забросил мои ноги себе на плечи и губами вжался в промежность, щетиной царапая нежные влажные складки.

Языком раздвинул их. И толкнулся в горячую плоть.

Никто и никогда не делал со мной такого, и с первых секунд его грубой ласки меня тряхнуло так, что не смогла сдержать стон.

За бедра он придвинул меня ближе и ртом накрыл лепестки, заскользил по ним языком, вылизывая, эти сладкие касания и уколы щетины смешались в один тугой клубок удовольствия, мне оттолкнуть его надо, остановить, знаю, вцепилась пальцами в его жесткие волосы.

Сейчас толкну, вот сейчас — решила.

И со стоном, сдаваясь, прижала его голову к промежности.

Он крепче сжал мои бедра.