Невеста-изменница

— Скажи, Трэвис, хочешь поцеловать меня? Хочешь снять с меня одежду и предаться дикой, необузданной страсти? Потому что я этого хочу.

— Анна… — прошептал он сквозь стиснутые зубы.

— Ответь. Ты хочешь этого?

Он мог бы сосчитать удары своего сердца, так громко они отдавались в ушах. Нужно было прекратить это немедленно, пока они не зашли слишком далеко.

— Хочешь знать правду, Анна? Я хочу сорвать с тебя одежду, всю до последней нитки. Хочу видеть тебя нагой, хочу уложить на диван, раздвинуть твои красивые ноги и окунуться в тебя. Хочу владеть тобой во всех мыслимых и немыслимых позах, владеть до тех пор, пока у нас хватит сил. Ты это хотела услышать?"

"Трэвис ждал, что она в ужасе отшатнется. С криком выскочит из дома. Что никогда больше не заговорит с ним. И хотя ему было бы бесконечно больно разорвать их дружбу, Трэвис сознавал, что должен это сделать. Он должен был спасти ее. Спасти от него и, вероятно, от нее самой.

— Я знала это! — улыбнулась Анна и, приподняв юбки, бросилась к нему и, вскинув руки ему на шею, крепко поцеловала.

Трэвис со стоном обнял ее за талию и притянул к себе, хотя знал, что она ощутит его возбужденное естество, но это его уже не волновало. Он всем сердцем желал того, что она ему предлагала.

— Мы не можем, — прошептал он между нежными поцелуями. — Мы не должны этого делать, Анна. — Но поцелуи делались жарче и сильнее, и он боялся, что взорвется от напряжения, — Я не… я не хочу порочить твое доброе имя.

— Я вдова, — произнесла она тихо, целуя его в шею. — И я никогда не была с мужчиной, которого желала. Я хочу тебя, Трэвис. Я хочу, чтобы ты овладел мной.

— Анна…

Он напомнил себе, что она была лучшей подругой его сестры. Ивелел себе поступить подобающим образом — оторвать женщину от себя и отправить прочь, в холодную ночь. Но вместо этого продолжал целовать ее и не мог остановиться, пока она не взяла его за руку.

— Давай поднимемся наверх, Трэвис. Покажи, как приятно заниматься любовью.

Он покачал головой, но не отпустил ее руки. В следующий момент они уже поднимались по ступенькам — он вел ее в свою спальню. Комната была чистой, аккуратной и по-спартански суровой по сравнению с остальным домом. Как-никак он был человеком военным. Выражение одобрения на ее лице почему-то вызвало у него чувство облегчения.

— Ты уверена, Анна? Ты уверена, что тебе не будет противен человек с одной рукой?

Анна подарила ему одну из своих лучистых улыбок.

— Твоя рука меня вообще не волнует. Ты самый мужественный мужчина из всех, кого я знаю. И я никогда не испытывала большей уверенности, чем испытываю сейчас.

Ее слова вошли в его сердце. Это глупость, если не сказать— чистое безумие. Он никогда не женится на ней. Ведь он не создан для семейной жизни.