Невыносимая невеста, или Любимая студентка ректора

Саму Валерию документ волновал мало — для неё он пустая бумажка, вне зависимости от того, чьи подписи там стоят. Но всё же её жизнь немного упростилась бы, если бы Ольшанский окончательно понял, что этому браку точно никогда не бывать и перестал бы подсылать разных Анджеев с их романтическими подставами.

Тоцкий почему-то к обсуждению животрепещущей темы не подключался — продолжал хранить полное молчание. Уже даже и вялой улыбки на лице не наблюдалось. И чего это он такой мрачный? Жучок спрятали, совет получили. Должен быть доволен результатами консультации как слон.

— Хоть я и считаю, что расторжение помолвки — не моя головная боль, — начала Лера новую мысль, — но всё же согласна вам помочь. Нам только нужно обсудить, кого привлечь к этой авантюре. У вас есть кандидатуры?

— Нет, — его глаза опасно блеснули.

— Я думаю, можно привлечь Марчела.

— Марчела? — Тоцкий издевательски растянул первый слог. И процедил сквозь зубы что-то неразборчивое.

— Да. Марчела. Самая подходящая кандидатура. Я думаю, он согласится.

Тоцкий посмотрел на Леру дьяволом. В глазах — тёмное-тёмное пляшущее пламя.

— Я не хочу, чтобы вы жертвовали собой, — его голос звучал обманчиво мягко.

— Да какие же это жертвы? О поцелуях Марчела ходят только восторженные слухи.

Ох, что полыхнуло в чёрных омутах его глаз. Он сжал руль так, что костяшки пальцев побелели. Зачем Лера это сказала? Она ведь почувствовала, что в Тоцком закипает ревность. Дразнить дьявола — опасно, но как приятно щекочет нервы. И потом, кто ему виноват, что он почему-то решил, что речь о настоящих поцелуях, а не о спектакле? Да и вообще, если он однажды её поцеловал, это ещё не даёт ему никакого права на ревность.

Она покосилась на него. Интересно было бы прочитать его мысли. Что творится в головах у мужчин, когда они ревнуют девушку, которая вообще-то не их девушка, а сама по себе? Хотя может, лучше и не знать, что он там думает. Судя по выражению его лица, там что-то непечатное.

Он неожиданно остановил мобиль. О, вот, похоже, сейчас Лера и узнает, что он думает. Допрыгалась. Пару секунд Тоцкий сидел, не разворачиваясь. И этих секунд хватило, чтобы у неё бешено разогналось сердце. По телу прокатилось острое жалящее предчувствие, что сейчас что-то произойдёт.

Он нагло молчал. Ни слова не говорил о том, почему остановился посреди леса. Но Лера догадалась и сама. Он хотел переключить всё внимание с дороги на неё.

Ночь. Лес. Никого. Только ты и он. Трусишь, Лера? Дразнила дьявола, теперь почувствуй его гнев. Он развернулся к ней. Не злой — скорее, заведенный. Губы растянуты в опасную улыбку.

— Мне не понравился совет Корнелии.

Ах, гад, как же красив в синеватом свете, льющемся от приборной панели.

— По мне неплохой совет.

Уж дразнить, так дразнить до конца.