Невеста года

Юра удивлялся, как это Алка ухитряется чуть ли не каждый день вытворять какую-нибудь проказу? Она никогда не слыла примером для одноклассников, но так распоясалась только после того, как начала дружить с Юрой. Да и попадалась она с завидной регулярностью. Вернее, не попадалась она только потому, что Юра успевал признаться в совершении ее очередного преступления. Разве мог он подумать, что она нарочно подставляет его. И делает это по просьбе того, кого действительно любит.

– Гарри? – угадала я.

– Да, – кивнул Ростов, – ребятки подобным образом развлекались.

– Значит, эта выдумка с репетиторством с самого начала была провокацией?

– Гарри сумел срежиссировать интересный спектакль. Он сразу понял, что представляет собой Бобров, и просто хотел проверить, до чего он может дойти в своем благородстве и самопожертвовании.

Ему интересно было сломать парня, заставить его выдать любимую девушку. Алке он дал поручение влюбить в себя Юру, втереться к нему в доверие. С помощью девицы Гарри узнавал о слабых местах Боброва и бил именно по этим местам.

– Юра умел сострадать и чувствовать чужую боль. А Алка однажды при нем натравила соседскую овчарку, гуляющую без присмотра, на какого-то жалкого алкоголика. Та здорово потрепала беднягу. Хозяина овчарки ждали большие неприятности, а саму собаку пришлось бы усыпить, если бы не удалось доказать, что она не просто так напала на пьяницу. Алка разрыдалась, заявила, что ей очень жалко бедную собачку, но признаваться она боится. Юре тоже было жалко овчарку. И хозяина ее. А больше всех – бедолагу, оказавшегося не в том месте не в то время. Только себя он пожалеть не догадался. В который раз.

– Мне все понятно, – резюмировала я, – вы знаете какие-нибудь слабые места Алевтины Трифоновой, ныне Дударевой?

– Она очень любит себя, – усмехнулся Ростов, – и мужчин.

– Ариша, – подсела я к деду, отобрав у него газету, – что ты знаешь о семействе Дударевых? В первую очередь меня интересует его супруга.

– Алевтина? Если ты будешь общаться с этой прачкой, я не сяду с тобой завтракать за один стол, – фыркнул он.

– Почему прачкой? – рассмеялась я. – Муж сэкономил на стиральной машинке?

– Она из породы прачек. Сколько ни делай из нее принцессу, красные руки и грубые замашки не скроет никакое воспитание и шелк перчаток. Я фигурально выражаюсь.

– А я слышала, что в юности она была вполне тонкой девицей.

– Кто тебе это сказал? – Он окончательно отбросил газету. – Просто образец моветона. Она до сих пор красится а-ля восьмидесятые и волосы начесывает. Знаешь, как выкручивались малоимущие женщины того времени? Ну, если не могли достать нормальной косметики? Они соскребали побелку со стен. Синюю, голубую, фиолетовую. И красили веки пальцем. Грубо и неровно.