Чужая невеста для сына герцога

Айвенор тогда нарисовал драконью морду на черной вощеной бумаге и приклеил красные стекляшки вместо глаз, Равьер держал тонкую бечевку, на которой крепился змей, а Эдрик сжимал в руках деревянный игрушечный меч, воображая себя Ирвиком Отважным. Бечевка путалась, змей несколько раз падал, но наконец Равьеру удалось поймать поток ветра и подбросить игрушку повыше. Как же они радовались, когда змей наконец взмыл небо! Казалось, грозный дракон парит прямо над замком, выбирая, кого утащить в свое логово.

Никогда он уже не будет мальчишкой, запускавшим с братьями бумажного змея в саду.

Теперь он остался один, у Айвенора вместо могильной плиты морской песок, а от Равьера осталась только горстка пепла.

— Равьер, как же так, — пробормотал Эдрик, и наконец зарыдал.

16.3

Первый советник Камиер Бриас стоял перед дверями кабинета Ирвика Девятого. Он ожидал, пока герцогу доложат о его приезде, и размышлял. Внезапная смерть наследного герцога наверняка принесет перемены, и Бриас должен четко понимать, какие именно. Равьер был серьезным и благоразумным, из него получился бы вскоре хороший правитель, и он прислушивался к мнению советников. Эдрик, по мнению Бриаса, не интересовался особо делами герцогства, предпочитая замку Алуэты частые поездки в пограничные гарнизоны. К тому же он слишком был избалован вниманием женщин.

Через несколько минут тяжелая дубовая дверь отворилась, и стражник с поклоном сказал:

— Пресветлый Бриас, его светлейшеству угодно выслушать вас.

Бриас вошел, кланяясь. По привычке он вгляделся в лицо герцога, пытаясь понять его настроение. Ирвик Девятый сидел на диване.

Увидев вошедшего, герцог отложил ворох листов, один из них выпал их кипы, Ирвик быстро подобрал его, но Бриас успел увидеть, что это рисунок углем.

Советник понял, что Ирвик рассматривал наброски, оставшиеся от среднего сына, Айвенора. Тот любил рисовать, и его одежда часто была перепачкана углем и красками.

Герцог выглядел как человек, который то ли слишком рано встал, то ли вообще не ложился спать. Красные воспаленные глаза, темные круги под ними, мятая серая туника, — сейчас он выглядел неряшливо.

— Ваше светлейшество, какая невосполнимая потеря для всех нас и для Алтуэзии. Его светлость Равьер был так молод, — сказал он.

— Здравствуй, Камиер, вы наконец вернулись Два дня назад я похоронил своего сына. Наверно, накопилось много дел. Займись ими, когда немного отдохнешь, — голос Ирвика звучал глухо.

Бриас поклонился.

— Как вы съездили, что ты мне скажешь?

— Ваше светлейшество, мы привезли с собой девушку, на которую указал Шу-вээс, — он замолк, подбирая слова.

— Прикажи отвезти ее обратно, она больше не нужна здесь.