Невеста эльфийских кровей

И тогда она вспомнила, где могла его видеть.

Вспомнила, где встречала это лицо.

Он являлся к ней в детских снах. Так давно, что она и забыла…

Как же его зовут?.. Он ведь называл свое имя там, на ристалище…

О да, точно, Брент! Странное имя для того, кто представился эрлом. Слишком короткое.

Ринка пыталась сосредоточиться на мыслях о нежданном супруге, чтобы не слышать Герхарда. Тот, как привязанный, шел следом за ними, и его вкрадчивый голос ввинчивался в ее мозг раскаленным железом:

– Могу рекомендовать вам хороший постоялый двор с чистыми простынями. Не пристало благородному эрлу в брачную ночь кувыркаться на сене.

Ринка так и не поняла, что произошло. Но лицо ее нового мужа вдруг изменилось. Всего на секунду. Черты заострились, придавая ему устрашающий вид, в глазах вспыхнуло мрачное пламя.

Брент развернулся, держа ее на руках. Легко, словно она была перышком. Глянул на Герхарда так, что тот, побледнев, отшатнулся к стене.

Между ними было не меньше пяти шагов, но что-то заставило человека ощутить приступ паники.

– Я не нуждаюсь в советах, – произнес чужестранец ледяным тоном.

От угрозы, прозвучавшей в его словах, Герхард покрылся испариной. Внезапная слабость в ногах заставила опереться на стену. Страх – подспудный, животный, вылезший из глубин подсознания – накрыл его с головой, почти лишая рассудка.

– П-п-прошу п-п-прощения, эрл, – заблеял он, трясущейся рукой утирая лицо, – не хотел вас задеть…

Но Брент не слушал его. Жалкий человечишка был ему не интересен. Все, что волновало уркха – это хрупкое дрожащее тело в его руках.

Отступив, он уверенным шагом направился к выходу, прижимая к груди вожделенную добычу.

Ринка все это время лежала в его руках, сжавшись в комок, точно пичужка в руках птицелова. Маленькая, худенькая, с потухшим взглядом и скорбной складочкой, застывшей между бровей.

Она боялась его. Брент чувствовал ее страх, но в то же время чувствовал примешенное к нему любопытство. Определенно, девчонка узнала его. Только, что именно она вспомнила? И может ли помнить вообще?

Со дня их последней встречи прошло шестнадцать человеческих лет. Ничто для того, кто прожил уже пару сотен и должен прожить еще столько же. Но для юной девушки, чьи жилы наполовину заполнены жидкой людской кровью – это почти четверть века. Люди больше и не живут. И у людей короткая память, им свойственно все забывать…

Чего не скажешь о Первородных. Тех, кто населяли эти края задолго до того, как человек научился добывать огонь трением.

Те помнили все, начиная с момента рождения. А некоторые и больше. Например, у оркских шаманов и эльфийских друидов была отлично развита родовая память.

Вот и Брент помнил, что случилось тогда, в мельчайших подробностях. Так, словно это было вчера.