Невеста эльфийских кровей

И незаметно для себя девушка сдружилась с королевским казначеем, стала ему доверять, а вот от регента отгородилась стеной.

После обеда занятия продолжались.

На этот раз в расписании шли придворные танцы, хотя умение танцевать Ринка не глядя променяла бы на уроки магии. Но стоило ей заикнуться об этом, как регент сверкнул глазами:

– Здесь позволена лишь одна магия. Магия рода Каламрис.

– Но я маг-менталист…

– Вы не маг, – он облил ее взглядом, полным презрения. – Вы носитель дара. И поверьте, в этих стенах вы им не воспользуетесь.

– А как же другие? – опешила она. – Ведь у каждого рода свой дар?

– В своих вотчинах эндиль вольны делать все, что угодно. Развивать свой дар, использовать, экспериментировать. Но в Золотом граде любой несанкционированный всплеск магии отслеживается и карается по закону. Я больше не допущу того, что случилось шестнадцать лет назад. Никто не смеет использовать свои силы во зло эльканэ и остаться в живых!

Получив столь суровую отповедь, Ринка пару дней маялась, а потом поймала Тессиля за просмотром каких-то ведомостей и повторила просьбу.

Тот долго молчал, глядя на нее, словно что-то взвешивал и решал. Потом покачал головой:

– Простите, аэри, при всем моем уважении к вам… это невозможно.

И поспешно добавил, увидев, как она сникла:

– Но все не так плохо. Когда эльканэ поправится, он обязательно отменит этот глупый закон.

– Глупый закон? – удивилась Ринка.

– Ну, конечно! Рив просто ужасный перестраховщик, вот и велел, чтобы никто из эндиль не смел магичить в пределах столицы. Переживает за жизнь эльканэ.

Сочувствие Тессиля и желание помочь были такими искренними, что Ринка даже слабо улыбнулась ему, но вопрос так и остался открытым.

Ужинала она вместе с Эландрилем, в его покоях. Как-то уж так повелось со второго дня ее пребывания во дворце. Тогда, терзаясь одиночеством и тоской в своей пышной гостиной, Ринка подхватила поднос с жареными кореньями и направилась к заветной двери.

Она собиралась снова просить наследника о встрече с Брентом, ведь Лиатанари отказал ей в жесткой форме. Но Эландриль только покачал головой:

– Даже если бы я согласился помочь… я не знаю, где он. Только Рив может позвать его.

– Герцог Лиатанари отказался пойти мне навстречу, – призналась девушка, ковыряя серебряной вилкой кружочек карамелизированной моркови. На тыльной стороне вилки поблескивал королевский герб.

– Да, Рив плохо идет на уступки. Но поверьте, если он отказывает, значит у него есть на это причины.

– Мне они не известны.

Она отложила тарелку и твердо взглянула ему в глаза.

– Эльканэ, – голос предательски дрогнул, – я дала слово, что стану вашим источником жизни. И я не отказываюсь от своих слов.

В его глазах мелькнуло облегчение.