Его невеста

Я даже не знала, что он принес оружие в постель.

– Кто там? – зарычал он.

– Это я, – раздался в прихожей приятный тенор, и я облегченно откинулась на подушку. Мне хотелось провалиться обратно в сон и покинуть реальность.

В спальню нерешительно заглянул Феликс и поднял руки, растопырив пальцы – Эмиль целился в брата, словно не узнавал. Наконец, он опустил руку, постепенно, в несколько приемов, словно не был уверен, что стоит.

Эмиль щурится и моргал, как от яркого света, хотя шторы были задернуты. Он что, плохо видит?

– Это Феликс, – я положила дрожащую ладонь ему на запястье и медленно отвела пистолет к полу. – Все нормально. Эмиль, посмотри на меня.

Он повернулся, и у меня чуть не остановилось сердце – глаза были полны крови. Правый почти выдавлен – белок превратился в сгусток крови, веко порвано. Левый залит кровью, но тоже, вроде бы цел.

Я схватила его за щеки и повернула лицом к окну. Зрачки были разными по размеру, правый раздуло, несмотря на свет, и они не сокращались, оставаясь черными и глубокими. Оба слезились сукровицей.

– Боже мой, – пробормотала я и отпустила, сообразив, что ему больно от света.

– Какого хрена произошло? – голос Феликса изменился, в нем появились дребезжащие странные нотки, как от металла. У него всегда так, когда злится или испуган.

Я перевела дух, пытаясь собраться с мыслями.

Эмиль под эффектом крови, он не умрет. Но он тяжело ранен, в нем куча свинца и кто знает, что произошло еще. Пытки были точно – он всё в крови перемазал.

Я отбросила одеяло – оказывается, им Эмиль меня укрыл, и подползла к краю кровати. Мир, мать его, вращался и не хотел останавливаться. У меня кружилась голова, горло стало сухим от жажды, а слабость такая, что не с первой попытки удалось встать.

– Что с вами случилось? – Феликс подбежал и вовремя поймал за локоть. – Кто тебя укусил?

– Все нормально, – я выпрямилась, используя его, как опору.

Меня мутило от голода и мыслей о еде одновременно.

– Эмиль? – догадался он.

Лучше бы помог брату, вместо того, чтобы столбом стоять.

– Я сама дала.

Я побрела в кухню, хотя собиралась в ванную. Подошла к столу и оперлась на него, глядя в глянцевую поверхность столешницы. Сил не было совсем. Почувствовав слабость в коленях, я опустилась на стул.

В кухню тихо вошел Феликс.

– Яна, как ты вообще жива осталась? – спросил он. – Он смертельно ранен.

– Он меня не трогал, – отрезала я, догадавшись, что мне не верят. – Не знаю, почему не напал. Когда я вернулась, он уже здесь был. Ничего не соображал… Неважно, ясно?

Феликс не проронил ни слова, молча забрал из прихожей сумку и вернулся в комнату. Я пожалела, что говорила с ним так резко, но мне хотелось хоть немного прийти в себя, а не объясняться.